– Откуда ему известно, что Уорренби застрелили из винтовки калибра 0,22?

– А вы уже решили, что он знает это, поскольку сам стрелял? Может, и так, но я не удивлюсь, если тем же самым знанием владеет вся деревня.

– Если так, то виноват доктор Уоркоп, – сказал сержант, внимательно их слушавший. – Или дурень Хобкирк. Они так довольны своей осведомленностью и собой, что я не удивлюсь, если они не держат язык за зубами. Попробуй собрать все оружие этого типа теперь, когда многие предупреждены! Надо было заняться этим сразу, как только у нас появилась пуля.

– Не огорчайтесь! – посоветовал Хемингуэй.

 – Если птичка, которую мы ловим, не вылетела из окошка Бродмурской лечебницы для маньяков, то у вас был шанс собрать только самые невинные стволы. Лучшее, на что можно надеяться, – найти бывшего владельца такого ружья, который его куда-то задевал. Куда мы, собственно, приехали?

– В бар «Красный лев», сэр, – напомнил водитель.

– Идемте, Хорас! Послушаем, что говорят об этом ужасном преступлении местные жители. Вам, Карсторн, лучше бы туда не заходить, вы все мне испортите. Хотя они уже достаточно нагляделись на машину, так что идемте с нами!

– Пока нас видел только один человек, – уточнил сержант, глядя на «Красного льва».

 – Мистер Пленмеллер, он сидит у окна. Может, мне действительно остаться в салоне?

– Вам лучше покончить с предрассудками, – грозно произнес Хемингуэй. – Вы с вашей неприязнью к этому писателю и инспектор со своим зубом на бедного старика Драйбека – а он очень полезный свидетель, я даже не ожидал, – того и гляди, меня заразите. Ну-ка, представьте меня местному эксперту по преступлениям!

Это, впрочем, оказалось излишним. Стоило троим полицейским войти в бар, как Гэвин Пленмеллер, стоя выпивавший в обществе мисс Дирхэм, майора Миджхолма и младшего Хасуэлла, радостно окликнул их:

– Кого я вижу! Мой друг сержант Карсторн, а с ним начальство из Скотленд-Ярда! Сюда, сержант! Догадайтесь, о чем мы тут судачим? Джордж, обслужите джентльменов и запишите на мой счет! Это для того, – продолжил он, приглядевшись к Хемингуэю и обращаясь уже только к нему, – чтобы вы чувствовали себя обязанным мне, если вдруг вздумаете меня арестовать.

Вы – старший инспектор Хемингуэй, вели дело Гизборо. Рано или поздно я вас разговорю: я много отдал бы за улики, которых следствие тогда не разгласило. Я не пропускал ни одного заседания суда. Кстати, познакомьтесь: мисс Дирхэм. Она, как и мистер Хасуэлл, не имеет отношения к делу, о чем сильно сожалеет, в отличие от майора Миджхолма, чьи причины покончить с Сэмпсоном Уорренби, при всей их смутности, вы непременно выявите.

– Ну и язык у вас, Пленмеллер! – вздохнул майор. – Добрый вечер, старший инспектор. Грустная история!

– Наглая ложь! – радостно сказал Гэвин.