Разумеется, я не должен навлекать на ближнего неприятности, но что делать, если это сразу показалось мне странным! Не подозрительным, а именно странным. Зная, что миссис Хаддингтон хотела поговорить с ней, прежде чем она уйдет, я попросил ее подождать, пока я все разузнаю у хозяйки. – Дворецкий сделал паузу и продолжил: – Мисс Бертли не захотела ждать. Собственно, ей не понравилось, что я направляюсь в будуар. Но я проявил настойчивость – и застал там… Не знаю, выпадало ли мне раньше такое же потрясение, старший инспектор!

– Что вы делали? – спросил Хемингуэй.

Голыми руками Фримби было не взять.

– Как только понял, что миссис Хаддингтон подло умертвили, я велел мисс Бертли идти в библиотеку и сразу послал за миссис Фостон, экономкой, чтобы та побыла с ней до вашего прихода.

– Что же делали вы сами? – повторил свой вопрос Хемингуэй.

– После ухода мистера Паултона приблизительно без четверти семь я находился в своей комнате, а потом пошел накрывать на стол.

– Теперь постарайтесь перечислить людей, побывавших здесь этим вечером.

– Сначала я должен поведать вам, старший инспектор, о весьма неприятной сцене между миссис Хаддингтон и мисс Бертли, которую подслушал сегодня утром.

Конечно, я бы предпочел об этом не упоминать, но считаю своим долгом сообщить, что мисс Бертли говорила миссис Хаддингтон угрожающие слова. Мол, она не допустит вмешательства в свои дела и на все пойдет, если ее принудят. А потом – и это, должен признать, меня шокировало – что если ей не достанется мистер Харт – Тимоти, как она сказала, – то ей безразлично, что с ней будет дальше. В этом месте я счел подобающим вмешаться, что и сделал, старший инспектор. У мисс Бертли был такой вид, будто она готова убить – так я в тот момент подумал.

Хемингуэй слушал рассказ Фримби с полным безразличием на лице. Ему было интересно, но он намеренно огорчал дворецкого своей бесчувственностью. Он и не испытывал никаких чувств. Полагал, что мисс Бертли могла задушить свою работодательницу, но допросил на своем веку столько свидетелей, что умел с ходу определить враждебную предвзятость. Своими умелыми вопросами Хемингуэй вытянул из Фримби вполне связное изложение событий дня.

– Итак, не считая врача, в дом никто не приходил между его уходом и появлением мистера Баттеруика? Отлично! Вы говорите, лорд Гизборо пришел до ухода Баттеруика. Вы видели, как ушел Баттеруик?"

"– Нет, я как раз провожал в гостиную его светлость. Когда я снова спустился, мистера Баттеруика уже не было. Лорда Гизборо я тоже не провожал, хотя слышал, как он ушел. Его светлость не стал ждать, чтобы я его проводил, и сильно хлопнул дверью.