Я буквально почувствовала кипящую внутри меня ярость, а следом ощутила приливающую к рукам энергию, и поняла, что мне под силу сейчас сдвинуть даже гору. Показательно выставив одну руку в сторону насмешника, я разом выплеснула скопившуюся энергию наружу, сконцентрировав поток энергии в один пучок, направленный прямиком к удивленному моей выходкой парню.

А следом затрещало возникшее на пути у моей магии защитное поле, по своей мощи способное остановить заклинания вплоть до высших. По этой причине я не задумывалась о последствиях, наивно полагая, что уж моих-то сил пробить его точно не хватит.

Кто ж знал, что их окажется достаточно для того, чтобы полностью исчерпать резерв защиты, и остаточным воздействием перевернуть стул вместе с восседающим на нем аристократом. Кувыркнувшись назад, он приложился головой об пол и распластался на нем, подобно морской звезде.

Его последующие вопли о том, что таких, как я, нельзя вообще пускать в нормальное общество, я проигнорировала, чувствуя, как потихоньку отпускает накопившееся напряжение. От внезапного головокружения меня повело в сторону, ведь я снова использовала слишком много энергии, и была почти на грани истощения.

Подскочивший из-за своего стола Вадим Яковлевич, подхватил меня под белы рученьки и усадил на тот самый стул, который так и остался стоять в центре круга, не сдвинувшись и на миллиметр."

"– Бестужева, – посмотрел он на меня круглыми не только от очков, но и от шока глазами. – Что это сейчас такое было?

– Вы же преподаватель, вам видней, – устало ответила я, борясь с подступившей к горлу тошнотой.

Когда-нибудь эти эксперименты снова доведут меня до больнички.

До конца урока я не досидела.

Яковлевич, переживая за мое состояние, отправил меня в опостылевший мне лазарет. Боясь, что я не дойду сама, он отправил со мной провожатую из числа моих одногруппниц. Вечно бодрый и довольный жизнью хозяин медпункта снова прочитал мне нотацию о том, как для моего организма опасны большие нагрузки. Я согласно покивала, клятвенно пообещала во всем следовать советам доброго доктора, и смылась оттуда сразу же, как он в очередной раз привел меня в порядок.

Напротив выхода из медпункта на подоконнике, хмуро косясь в сторону двери, сидел Макс.

И это несмотря на то, что звонок еще не прозвенел, и шли занятия. Откуда он узнал о случившемся, я понятия не имела, но надеялась, что он не стал бы следить за мной. И так на душе было тяжело после нашего разговора. Вспомнив его реакцию на мою просьбу, я захотела снова сбежать.

Спрыгнув с подоконника при виде меня, он быстро зашагал в мою сторону, и с каждым его шагом мое сердце сжималось все сильней. Подойдя ко мне совсем близко, он дернулся, как будто собирался меня обнять, но передумал.