Горячий и очень сладкий, — говорит с нажимом, заметив что хмурюсь. — И внимательно прослежу, чтобы ты не мухлевала. Силы, Соня, тебе сегодня очень пригодятся.

* * *Ритуальный зал оказывается полон наполовину, хотя я позвонила вчера вечером только двум подругам сестры по танцам и Макару. Дальше, так понимаю, новость разрослась, как снежный ком.

Всё же Лиза была очень общительной девушкой в отличие от меня. Она не любила сидеть на одном месте и заниматься чем-то спокойным и монотонным. Постоянно в движении, в общении, новых знакомствах, танцах.

— Соня, прими мои соболезнования, — Мелех подходит одним из первых, останавливается рядом и перехватывает мою правую ладонь.

В левой постоянно комкаю носовой платок. Сегодня не плачу, но для подстраховки он мне не помешает. Да и рука занята.

— Спасибо, — киваю и делаю полшага назад, разрывая контакт.

Не люблю, когда меня трогают посторонние. Даже если этого можно ожидать, и человек мне известен.

— Что с больницей? Нужна помощь? Позволь мне оплатить все расходы. Мы же не чужие люди.

Макар говорит медленно, как привык. Чтобы каждая его фраза, каждое слово не были упущены.

— Нет, не нужно, — в отличие от самого Мелеха, я не считаю нас с ним родственниками и принимать помощь не спешу.

Вообще надеюсь, что эта встреча будет последней. У нас больше не осталось ничего общего и никого. А всё, что было в далеком прошлом, пусть там и остается.

— Соня, — попытка продавить смазывается, когда я смотрю в сторону сестры, лежащей в красивом гробу, обтянутом ярко-алым бархатом.

Кажется, что Лиза просто спит. Но вот-вот проснется. И всё у нас будет хорошо, нас снова будет двое против жестокого мира.

Нет. Не будет, понимаю в следующую секунду, фокусируясь на букетах цветов, обвязанных траурными ленточками, и выдавливаю из себя кривую улыбку.

— Нет. Я сама разберусь, — перевожу взгляд на Макара.

— Одна? Ты же не справишься, — да, отступать он не привык, оттого и кажется резким.

К тому же прав, как никогда. Но я лучше буду сама по себе барахтаться в рутинном болоте и медленно выбираться, чем окажусь должницей.

— Она не одна, — раздается уверенный и, как обычно, спокойный голос Алекса, а затем мне на талию опускается его рука.

А я даже не вздрагиваю. Вот как так может быть?

Словно внутри меня встроен какой-то радар, определяющий именно Гроссо и заставляющий отличать его ото всех остальных… а заодно позволять ему касаться себя столько, сколько захочет.

Отторжения нет. Ни на каком уровне.

— А Вы? — приподнимает бровь Мелех, сканируя незнакомое лицо.

— Алекс Гроссо, — прижимает меня к боку чуть сильнее брат Макса.

А я его мысленно благодарю за поддержку, которая действительно необходима, пусть сама об этом никогда не скажу.