Повернувшись к ней и поняв, что она указывает на спутницу Бьорна, спрашиваю:

– Кто?

– Эта девочка работает в новостях на CNN, здесь, в Германии. Она – телеведущая.

– Надо же, – гляжу на нее с любопытством.

Грациэла, такая же любительница покушать, как и я, набрасывается на еду.

Поглотив вкусную тефтельку, она поворачивается ко мне и своим нежным голоском произносит:

– Как вку-у-у-у-усно!

Я с ней согласна. Эти тефтели из мясного фарша просто бомбезные. Мне хочется, чтобы она продолжала открывать для себя эту кухню, поэтому беру два кренделя и даю один ей:

– Попробуй этот кренделек вместе с вот этим соусом – и ты поймешь.

– Здешние крендели невероятно вкусные, – присоединяется ко мне Фрида и берет один себе. – Вот увидишь.

Мы втроем макаем крендели в соус, жуем их – и наслаждение написано на наших лицах. Они потрясающие!

Парни смотрят на нас с улыбкой. Мы заказываем еще пива. После еды хочется пить.

Пока ребята разговаривают, мы поедаем разные вкусняшки. Мое внимание привлекает взгляд Агнеты, и я спрашиваю:

– Ты не ешь?

Она отрицательно качает головой и, наморщив нос, отвечает:

– Это слишком жирное для меня.

– Значит, нам больше достанется! – отвечает Грациэла по-испански, и я еле сдерживаю смех.

Думаю, пиво ударило ей в голову.

Фрида, сидящая с нами рядом, говорит:

– Эй, девочка, съешь что-нибудь.

Агнета, которая мне очень кого-то напоминает, глядя на нее, отвечает:

– Я заказала салат из редиса с сыром.

– Ты будешь только салат?

Светловолосая немка кивает и, вздернув подбородок, добавляет:

– Все то, что вы едите, – это закуска и целлюлит на бедрах. У меня есть обязательства перед моими зрителями, которые хотят видеть меня красивой и стройной.

Она права.

Но, послушай, это отличная закуска! Что касается второго, не буду спорить. Она глупая, очень глупая… Глупая.

Еще какое-то время мы едим и едим, и вдруг я замираю. Знаю, кого мне напоминает Агнета!

Она точь-в-точь как пудель по кличке Фоски, который был у Пачуки во времена моего детства. Я начинаю хохотать. Не могу успокоиться. Тогда Эрик целует меня в шею и спрашивает:

– Над чем ты так смеешься?

Не в силах сказать ему правду, отвечаю:

– Над Грациэлой. Видел, какая она счастливая?

Эрик смотрит на нее, соглашается и шепчет:

– Думаю, ей больше не стоит пить Lӧwenbrӓu.

Мы вместе киваем. Я тянусь к нему и чмокаю его в нос.

– Люблю тебя, сеньор Циммерман.

Эрик улыбается и заправляет мне за ухо прядь волос. Затем спрашивает:

– Знаешь?

– Что?

– Мы уже очень давно не ссорились, и ты давно не называла меня одним словом.

Услышав это, я прыскаю, и, догадавшись, о чем он говорит, хлопаю ресницами, заверяя:"

"– Я скажу тебе это, только когда ты заслужишь. Пока же ты этого не заслужил. Так что нет! Я отказываюсь доставить тебе такое удовольствие.