– Он трогает мой лоб и просто спрашивает: – Ты хорошо себя чувствуешь?

Качаю головой, подобно игрушкам, которые сидят на заднем сиденье машины. Он уже второй раз меня спрашивает, в порядке ли я. Какой он милый! Не в силах устоять, сканирую его глазами: высокий, волосы темно-каштановые с русыми прядями, тридцать с небольшим, жилистый, голубые глаза, глубокий и сексуальный голос… Короче, идеал.

– Жаль, что я вас напугал, – добавляет он. – Я не хотел.

Я опять киваю головой, как кукла. Я, наверное, похожа на дурочку! Поднимаюсь с папкой в руках и спрашиваю:

– Сеньора Санчес вернулась с вами?

– Да.

Я удивлена, ведь я не слышала, как она вошла в кабинет. Хочу выйти из архива, но немец берет меня за руку.

– Что ты пела?

Этот вопрос застает меня врасплох, я чуть не подпрыгиваю: «А почему это тебя интересует?» Но, к счастью, я сдерживаю свой порыв:

– Песню.

Он улыбается. Боже мой! Какая улыбка!

– Я знаю… Мне понравились слова. Что это за песня?

– «Черное и Белое» Малу́, сеньор.

Но мои слова ему, кажется, нравятся. Он что, смеется надо мной?

– Теперь, когда ты знаешь, кто я, ты называешь меня сеньор?

– Прошу прощения, сеньор Циммерман, – разъясняю я профессиональным тоном. – Я не узнала вас в лифте. Но теперь, когда уже знаю, кто вы, думаю, что должна обращаться к вам должным образом.

Он делает шаг вперед, а я назад. Что он делает?

Он делает еще один шаг ко мне, а я, пытаясь отойти назад, натыкаюсь на полку. Я в ловушке. Сеньор Циммерман, сексуальный тип, которому несколько дней назад я сунула в рот клубничную жвачку, сейчас почти навис надо мной и наклоняется так, что его лицо оказывается напротив моего.

– Мне больше нравилось, когда ты не знала, кто я, – шепчет он.

– Сеньор, я…

– Эрик. Мое имя – Эрик.

Смущенная и взволнованная тем, что со мной делает этот гигант, глотаю комок эмоций.

– Мне жаль, сеньор. Но я полагаю, что это будет неправильно.

Не спрашивая моего разрешения, он вытягивает ручку, которая удерживала пучок волос, и мои прямые темные волосы падают на плечи. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Это длится долгое время, и слышно лишь наше прерывистое дыхание.

– Ты проглотила язык? – спрашивает он, прерывая молчание.

– Нет, сеньор, – отвечаю я, чуть ли не падая в обморок.

– Тогда куда подевалась та остроумная девушка из лифта?

Я собираюсь ответить, но слышу голоса начальницы и Мигеля, которые входят в кабинет. Циммерман прижимается ко мне и приказывает молчать. Не понимаю, почему, но я подчиняюсь.

– Где Джудит? – спрашивает начальница."

"– Я почти уверен, что она в кафетерии. Наверное, пошла за кока-колой. Она еще не скоро вернется, – отвечает Мигель и закрывает дверь.

– Ты уверен?

– Уверен, – настаивает Мигель. – Ладно, иди ко мне.

О боже! Это не должно произойти.