Снова наталкиваюсь на ледяной взгляд Эрика.

– А у сеньора Циммермана были еще дети?

– Да. Но жив только Айсмен.

– Айсмен?!

Мигель смеется и, придвинувшись ко мне, шепчет:

– Айсмен – это Эрик Циммерман! Ледяной человек. Ты разве не заметила, что он постоянно не в духе? – Я хохочу, а Мигель добавляет: – Судя по тому, что мне сказала начальница, это крепкий орешек. Покрепче, чем его отец.

Меня это вовсе не удивляет. Говорят, что лицо – это зеркало души, а выражение лица Эрика постоянно угрюмое. А вот прозвище меня позабавило.

– А почему ты говоришь, что он единственный живой ребенок?

– У него была сестра, но пару лет назад она умерла.

– А что случилось?

– Не знаю, Джудит… Сеньор Циммерман никогда об этом не распространялся. Я узнал, что она умерла, только когда он сказал, что ему нужно срочно уехать в Германию на похороны дочери.

Печально. Две смерти за такой короткий период – это очень больно.

– Сеньор Циммерман разведен, – продолжает Мигель. – Он не очень-то ладил с отцом, поэтому никогда не приезжал в Испанию.

Это немного тревожит. Мне хочется узнать больше.

– А почему они не ладили?

– Не знаю, дорогая. – Мигель заправляет прядь моих волос за ухо. – Сеньор Циммерман был достаточно замкнутым, особенно, если это касалось его личной жизни. Кстати, когда мы с тобой выпьем чего-нибудь?

Я улыбаюсь и кладу голову на руки:

– Думаю, что никогда. Не люблю смешивать работу с удовольствием.

Меня забавляет этот разговор. Мигель придвигается ко мне еще ближе и мурлычет:

– Какое удовольствие ты имеешь в виду?

– Послушай, красавчик. Ты конфетка, которой хочет полакомиться бо́льшая часть девушек в нашем офисе, а я очень ревнива. Поэтому… поищи кого-нибудь другого, потому что со мной ничего не выйдет.

– Ммммм… Я люблю трудности!

Я хохочу, и Мигель вместе со мной. Эрик встает и выходит из кафетерия. Я с облегчением вздыхаю, потому что мне тяжело, когда он рядом. Через десять минут мы возвращаемся в офис.

Дверь в его кабинет открыта. Вот черт! Я не хочу его видеть. Сажусь, и вдруг на мобильный приходит сообщение: «Наконец-то пришло время работать?»

Мне неловко, но я улыбаюсь.

По правде говоря, мне нравится юмор Эрика. Я и не думаю отвечать и, как всегда, начинаю нервничать и чесать шею. Опять звонит мобильный. «Не чешись, а то пятна станут еще больше».

Он наблюдает за мной.

Я смотрю в сторону кабинета и вижу его сидящим за столом отца. Он чувствует себя всесильным. Он провоцирует меня, но я не собираюсь попадаться на его удочку. В ярости прищуриваю глаза, пытаясь выразить все, что о нем думаю, а он приподнимает уголки губ и расплывается в улыбке.

Вдруг появляется начальница и, став между нами, говорит:

– Джудит, если мне кто-то позвонит, переведи звонок в кабинет сеньора Циммермана.