Во мне опять поднимается гнев.

Смотрю на экран компьютера и изучаю фотографию Бетты. Как я могла быть такой глупой?

Поднимаюсь, беру ручку и хладнокровно переписываю ее электронный адрес. Эта стерва мне еще заплатит. Засовываю листок в карман джинсов, осматриваюсь, прячу вчерашнее платье в сумку и выхожу из комнаты, а проходя через гостиную, замечаю разбитый мобильный телефон. Поднимаю осколки и с полными слез глазами выхожу из номера, закрываю дверь и, пытаясь сохранить остатки чувства собственного достоинства, покидаю отель.

66

Выйдя в понедельник на работу, узнаю, что Эрик, мой так называемый жених, уехал в Германию. Исчез, ничего мне не сказав. Клаудиа вне себя от радости, потому что он попросил ее приехать в среду в мюнхенский офис. Меня это убивает. А мысль о том, что он уехал, потому что не хочет меня ни видеть, ни слышать, попросту угнетает. Каждый раз, когда я вижу упакованные ящики с вещами, слезы предательски накатываются на глаза.

Еле переживаю неделю. Не звоню и не пишу ему. Откровенно говоря, я почти не живу. Я сказала, что если он уедет, то будет отвечать за последствия, а я всегда держу свое слово. Хотя мне нужно поговорить с ним. Просто необходимо.

Пишу электронное письмо Бетте-Ребекке, но она не отвечает. Покупаю мобильный телефон и вставляю сим-карту, где сохранился номер этой нахалки, но она не берет трубку. Тогда я звоню Марисе. Та же история. Я словно связана по рукам и ногам и не знаю, что делать, как показать Эрику, что это все ложь.

В эти дни начальница со мной добренькая, ведь для всех я по-прежнему невеста шефа. Она не нагружает меня работой, и я даже начинаю скучать."

"На следующей неделе в понедельник, к своему удивлению, вижу Эрика. У меня сжимается сердце. Ладошки потеют, и, кажется, со мной сейчас случится удар. Я хожу по офису так, чтобы он меня заметил. Знаю, что он меня увидел, но поскольку он не звонит мне и не обращает на меня внимания, я сама делаю первый шаг.

Когда я открываю дверь его кабинета, он сурово на меня смотрит.

– Что вы хотели, сеньорита Флорес?

Закрываю дверь. Кажется, давление поднялось до восьмисот. Подхожу к столу и тихо говорю:

– Я рада, что ты вернулся.

Он долго всматривается в меня и повторяет с нейтральным выражением лица:

– Что вы хотели, сеньорита Флорес?

– Эрик, мы должны поговорить. Пожалуйста, ты должен меня выслушать.

С невозмутимым взглядом он откидывается на спинку кресла:

– Я ясно дал понять, что нам с вами не о чем разговаривать. А теперь, если вы будете так любезны, возвращайтесь на свое рабочее место, пока я не вышел из себя и не вышвырнул вас на улицу, как вы того заслуживаете.

Внутри меня все восстает. Э, нет… не бывать этому.

Мне хочется закричать, надрать ему задницу, чтобы он перестал так холодно со мной обращаться.