Обнимаю его, и он очень нежно прижимает меня к себе. Так мы сидим долго, очень долго…

Я хочу его поцеловать, но он уворачивается.

– Ты только что играл со мной в кобру?

Эрик ухмыляется и еще крепче прижимает меня к себе.

– Когда-то такое со мной проделала ты, не так ли?

Он все же заставляет меня улыбнуться… Он нежно меня целует. Его руки все сильнее и сильнее обнимают меня, он встает вместе со мной и опускает меня на кровать. Снимает с меня трусики и, не отводя от меня взгляда, расстегивает брюки.

Наваливается на меня, прижимается к моей влажной киске и, зажав обе мои руки, медленно проникает в меня.

Я вздрагиваю, с удовольствием его принимая, изгибаюсь и закрываю глаза.

– Посмотри на меня, дорогая. Мне это нужно.

Я открываю глаза, понимая, что ему нужно видеть мое лицо, мои глаза, и он снова входит в меня. Из моего приоткрытого рта вырывается стон. Эрик ловит мои губы своими, продолжая входить и выходить из меня, и его ритм нарастает, даря мне все больше и больше наслаждения.

– Сильнее… сильнее… – требую я.

После многочисленных изумительных атак меня охватывает оргазм – как раз в тот момент, когда он тоже достигает пика и, обессиленный, падает на меня. Некоторое время мы лежим, переводя дыхание.

– Хорошо, Джуд, – говорит наконец Эрик, приподнявшись на локте. – Послезавтра я вернусь домой, чтобы меня прооперировали. Но ты должна серьезно обдумать мое предложение о том, чтобы жить со мной и с Флином. Хорошо?

Киваю и крепко сжимаю его в объятиях.

57

Жить без Эрика просто невозможно. Это трудно, невыносимо.

Я так привыкла, что он мельтешит по офису и по дому, что, оставшись одна, я совсем растеряна.

Перед отъездом он захотел рассказать Монике о нас, но я ему запретила. Ненавижу сплетни, а они наверняка будут, но чем позже, тем лучше.

В день, когда он уехал, он позвонил мне раз двадцать. Ему нужно со мной говорить, слышать меня, а также напоминать о просьбе уехать с ним в Германию. Мы так скучаем друг по другу…

В день операции мне звонит Соня и сообщает, что все прошло хорошо, но настроение у Эрика отвратительное. Он – тяжелый пациент. Проходят дни, и я прошу Соню спросить у Эрика, можно ли мне приехать его навестить. Его ответ – нет.

Он не хочет, чтобы его видели в таком состоянии. Пытаюсь его переубедить, но Соня советует не перечить.

В отчаянии звоню отцу и рассказываю о случившемся. Он успокаивает меня как может и приказывает идти спать.

На следующий день, когда я возвращаюсь с работы, меня ждут сестра и папа. Сквозь слезы и всхлипывания рассказываю им об Эрике.

Они тревожно на меня смотрят и не знают, как утешить. Но как всегда они поддерживают, подбадривают меня и уверяют, что Эрик – сильный мужчина и с ним все будет хорошо. Хочется в это верить. Мне просто необходимо в это верить.