Теряю дар речи – на пороге стоит Эрик! Не подумав, как выгляжу, открываю и оказываюсь с ним лицом к лицу. О, Эрик!

– Сеньора Циммерман?

Он сногсшибательно выглядит в темном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротником. Он, как всегда, такой мужественный, а его лицо… О, его лицо! Я обожаю сердитое выражение его лица!

– Согласна… я – ужасная.

– Ты посмела сказать в «Moroccio», что ты – сеньора Циммерман?

Делаю шаг назад. Он – шаг вперед.

– Да… прости… прости, но мне нужно было тебя разозлить.

– Разозлить меня?

Он делает еще один шаг вперед. Я – назад.

– Эрик, послушай, – быстрым движением убираю волосы с лица.

 – Я знаю, что плохо поступила. Злоупотребила твоей щедростью и провела сотрудников ресторана. Обещаю, что возмещу всю стоимость ужина. Но, клянусь, я сделала это, чтобы ты разозлился и пришел ко мне домой, и тогда…

– Что тогда?

У него гневный, даже свирепый взгляд. Но я продолжаю. Это единственная возможность. Он передо мной, и я не могу этим не воспользоваться.

– Мне нужно попросить у тебя прощения за то, что была такой глупой и уехала из Саары и… – вздыхаю и пожимаю плечами. – Мне тебя очень не хватало, Эрик.

Я люблю тебя.

Выражение его лица смягчается.

О да!.. О да!

Мое сердце почти выскакивает из груди от счастья, а Эрик делает шаг вперед и обнимает меня. Поднимает меня на руки, и я обвиваю его шею руками. Я больше никогда его не отпущу.

Мы молчим, наслаждаясь близостью друг друга. Эрик целует меня в шею и еще крепче прижимает к себе.

– Я люблю тебя и не могу ничего с этим поделать, малышка.

Я правильно расслышала?!

Он сказал, что любит меня?

Я смеюсь от счастья и страстно целую его в губы, а когда отстраняюсь, тихо говорю:

– Если это правда, не вздумай больше исчезать.

– Это ты уехала.

– Ты меня выгнал.

– Я сказал тебе остаться.

– Ты меня выгнал!

Начинается!

Он кивает, и я продолжаю:

– Я просила у тебя прощения в письмах, но ты даже не соизволил на них ответить.

Он нежно улыбается и делает то, от чего я схожу с ума. Проводит языком по моей верхней губе, затем по нижней и, перед тем как поцеловать меня, шепчет:

– Я простил тебя раньше, чем ты ушла.

– Да?

– Да… медвежонок панда.

– Медвежонок панда? Тебе мало того, что ты называешь меня малышкой, смугляночкой или Джуд… теперь ты меня еще называешь медвежонком пандой?

Улыбаясь, он подносит меня к одному из зеркал, и я не могу удержаться от смеха.

Вокруг глаза размазана черная тушь.

Эрик смеется вместе со мной.

– Что ты делала, чтобы у тебя получилась такая красота?

– Смывала макияж. Я нарядилась, как обезьяна, в честь твоего дня рождения, ну и ты, конечно, появился в самый неподходящий момент.

– Дорогая, для меня ты всегда будешь красивой, – отвечает он, улыбаясь.

Со мной на руках он направляется в спальню.