Мы улыбаемся, и отец шепчет:

– Я не удивлюсь, что в скором времени они снова сделают меня дедушкой… Ты видела их?

Развеселившись, я киваю, но при виде того, как отец качает головой, говорю:

– Да, папа, я видела их. Это чудесно, что их отношения наладились.

Выпиваем немного прохладной кока-колы.

– Послушай, смугляночка. Ты дорогого стоишь, и я уверен, что Эрик об этом знает.

– Папа, о чем это ты?

– О многом, дорогая, и ты это увидишь. Эрик – порядочный человек, и он просто так тебя не упустит.

– Лучше я его отпущу.

Отец улыбается и поглаживает меня по волосам.

– В таком случае, смугляночка, ты совершишь самую большую глупость в своей жизни.

Я не в силах больше хранить секрет.

– Папа, Эрик – мой шеф. Владелец компании. Все, теперь ты знаешь.

Некоторое время отец молчит, почесывая подбородок.

– Он женат?

– Нет, папа… Эрик холост, и у него никого нет. За кого ты меня принимаешь?

Отец вздыхает. Последнее, что он хотел бы услышать, так это то, что он женат, и я понимаю, что мой ответ его успокоил.

– Он не смотрит на тебя как начальник, и я знаю, о чем говорю. Дочка, этот человек смотрит на тебя как на женщину, которую любит и хочет защитить.

Но я должен тебе сказать, что Фернандо точно так же на тебя смотрит, и мне жаль этого парня.

Пожимаю плечами и вздыхаю. Поскольку я не отвечаю, он спрашивает:

– Так что, ты завтра возвращаешься в Мадрид?

– Да. Как только позавтракаю, загружу машину и покачу в город. Хочу приехать пораньше, чтобы успеть сделать некоторые покупки.

– Когда ты снова приедешь?

– Не знаю, пап, как только у меня будет подряд четыре выходных. Ты же знаешь, что я не люблю приезжать на пару часиков…

– Знаю… дорогая… знаю.

Обнимает меня так, как тогда, когда я была маленькой, и, убаюкивая меня в своих руках, целует в макушку.

– Я знаю, что ты будешь счастлива, потому что ты этого заслуживаешь. И если ты и Эрик не воспользуетесь новой возможностью, вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Подумай об этом, хорошо?

– Хорошо, папа… я подумаю.

47

Двадцать седьмого августа я снова на работе.

Начальница в отпуске, и я могу спокойно дышать. Самое лучшее, что может быть, это не ощущать ее ядовитое присутствие. Мигель тоже в отпуске, и мне не хватает его юмора.

Хотя я сейчас в таком апатичном состоянии, что предпочитаю, чтобы никто со мной не разговаривал и не видел меня.

Каждый раз, когда я смотрю на кабинет Эрика или вхожу в архив, у меня душа уходит в пятки. Я неизбежно начинаю вспоминать о нем, о том, что мы с ним здесь делали, и я с трудом сдерживаю слезы.

Мои друзья еще не уехали в отпуск, поэтому я иногда после спортзала хожу с ними в кино или чего-нибудь выпить. Мой хороший друг Начо пытается поговорить со мной по душам, но я отнекиваюсь.