— Спасибо, мам. Я тебя люблю!

— Не было никакой Машки Ивановой. Придумала что-то, — услышав их разговор, вмешался папа. — Не слушай ее, Полюш. Я как твою маму увидел, сразу понял, в доску разобьюсь, а она будет моей. Выходила такая шикарная из института, ни на кого внимание не обращала. Царица — не иначе!

— Пап, и тебя люблю!

Но как бы не хотелось покидать родительский дом, настало время выезжать обратно, к себе в берлогу, где ее будет ждать одинокая бутылка вина, еда из ресторана и тишина.

— Ты какую кухню все-таки предпочитаешь, Полина-малина? — спросил Саша, как только она ответила на его звонок.

— Вообще французскую…

— Плохо, не люблю все французское. Как ты смотришь на паназиатскую?

— Положительно. Люблю пад-тай с креветками. А к чему эти вопросы?

— Мне кажется, мы решили, что сегодня вечером я к тебе приеду. Можем, конечно, куда-нибудь сходить, но у меня еще есть планы на счет тебя на вечер. Так что? Паназиатская все-таки?

— А не слишком ли вы много на себя берете, Александр Николаевич, — с небольшим налетом флирта спросила Полина.

— Что вы, Полина Сергеевна. В самый раз! Сегодня в семь вечера я у тебя.

Жди, — и отключился.

Ну вот и принципы, которые так были дороги Саше летят в тартарары, как только на горизонте появился его царица Полина.

* * *Собираясь на свое первое свидание, Полина даже не удосужилась надеть платье: просто обычные джинсы и обычная футболка. Вот так обыденно и привычно для нее. Для студентки третьего курса Полины Афанасьевой. Но для взрослой девушки такое отношение к свиданию уже неприлично. И вообще, свидание ли это? Слишком все запутанно и непривычно было для Полины. Но, тем не менее, это не мешало ей привести себя в порядок и быть в полной боевой готовности за два часа, до того, как через порог ее квартиры переступит Саша.

В очередной раз.

Властный и такой жадный поцелуй настиг ее как только Саша оказался у нее в квартире и закрыл за собой дверь. Такой жесткий и такой одновременно мягкий поцелуй, как и сами губы Ярского. Такого противоречивого. Но от которого ноги подкашиваются, а в животе зарождается тепло, уже становящееся привычным для Полины. Скучал. Он скучал. Он скучал по ее губам, по ее коже.

По ее запаху. Его губы уже ласкают ее шею, задевая самая чувствительные места, срывая легкие стоны. Его губы уже спускаются ниже, отодвигая в сторону край платья, добираясь до кружевного черного лифчика…

— Ты же привез пад-тай? — опять с легкой хрипотцой спросила Полина?"

"— Ну что ж ты за ведьма такая, а? — улыбаясь ответил Саша. — Полин, — посмотрел он своими ярко-зелеными глазами, подбирая каждое дальнейшее слово. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Без всяких условий и договоров. Просто БУДЬ СО МНОЙ.