Зал ресторана, который арендовали, насквозь был пропитан роскошью и деньгами, что от этого тошнотворного запаха фальша и притворства скручивало суставы до боли.

— Андрей, как приятно, что ты приехал, — запела платиновая блондинка с губами и носом от хорошего хирурга и леденящим взглядом ее голубых глаз, — Артем отошел, ему поступил важный звонок из Нью-Йорка, сам понимаешь, дела никогда не ждут, — продолжила блондинка и, как потом выяснилось, жена этого самого Артема, — Полина, — только и кивнула в ее сторону в знак приветствия.

— А вы? — удивленно спросила Полина, нарушая какие-то там правила общения с хозяевами мероприятия.

— Инга, — прошипела, — я жена Артема, к которому вы пришли на день рождения.

Именно сегодня Полине хотелось язвить и показывать свое ""фи"" этому серпентарию, которое имеет громкое название “высший свет”. Когда вся абсурдность и весь спектакль, который показывают каждый раз на таких сборищах достигает своей кульминации в представлении, на сцену выходит персонаж, который рвет стереотипы нахрен и все встает вверх дном, и тогда очередное театрализованное шоу рискует стать дешевым цирковым аншлагом.

Сегодня Полине захотелось стать именно тем персонажем, который разбавит это унылое представление своим ядом. Ну а что, она тоже часть того серпентария, так почему не выпустить этот самый яд?

— Так вы его жена? Я на прошлой неделе видела Артема с шикарной брюнеткой за руку и подумала это вы. Наверно я что-то перепутала, прошу прощения, — и удалилась Полина за официантом, который с подносом разносил шипучее лекарство от скуки, дорогое, но до скрипа зубов кислое и унылое, как и все в этом зале.

"

"“Итак, Уважаемые дамы и господа, на арене цирка семейная пара дрессировщиков”, — играет в голове голос несуществующего конферансье, и в зал заходит пара средних лет. Он — владелец нескольких ферм, которые представляют элитное мясо в рестораны столицы, она — рыжая бестия с третьим размером груди от того же хирурга. “Смертельный акробатический номер от наших гимнастов под куполом цирка”, — продолжает тот же голос. И на арену, то есть в зал ресторана, входит любовница того фермера со своими мужем, Степаном Арнольдовичем, пятидесятилетним мужчиной, у которого бизнес по поставке редких авто для столичных богатеев.

А вот его любовница уже мирно восседает на красном диванчике недалеко от бара и непринужденно о чем-то беседует со своей парой, Олегом, ресторатором, у которого любовницы разве что в Сьерра-Леоне нет.

— Ты что себе позволяешь? — цедит Андрей, когда нашел ее среди этой всей толпы, — ты позорить меня вздумала? Не смей!

— Я? Позорить? Да за мной ни одного греха нет, по сравнению с этими лгунами.