Саша провел на кухне почти час. Только было слышно, как открывается бутылка и как наполняется его бокал. Некоторые воспоминания даются тяжело, потому что никто не хочет выглядеть слабым в глазах другого. Так и сейчас: Саша открылся настолько, что глубже просто уже невозможно. Все секреты Александра Ярского раскрыта. Его малахитовая шкатулка рассказала все тайны. Только для Полины остался один очень важный вопрос.

— Ты ее любишь? Сейчас?

— Нет, Полин. Мне было достаточно взглянуть, как она трахается с моим другом.

— А есть шанс, что после такого предательства ты сможешь снова полюбить?

— Глупышка… — мягка сказал Саша, притягивая ее к себе.

Саша одной рукой зафиксировал ее голову, запустив пальцы в волнистые волосы, накрыл ее губы во властном поцелуе. Он ощутимо терзал и покусывал, ничуть не церемонясь, будто показывая, кто здесь хозяин или говоря что-то очень важное для него. Он не нежничал. Он брал свое.

Подхватив Полину, он понес ее обратно на кровать и накрыл ее хрупкое тело своим тяжелым, чтобы выпустить весь воздух из легких. А Полина с готовность приняла его вес на себя, забирая всю его боль. Она вытравит все образы прошлой зависимости, сожжет своей страстью и любовью, если потребуется.

Саша вжимал в себя Полину плотнее и плотнее, двигаясь яростно и жестко. До взрыва. До мелких мушек перед глазами. Комнату наполнили влажные и громкие шлепки их тел, от которых кайфовали оба. От каждого движения. От каждого толчка. Напитываясь этими минутами. Этой близостью. Их страсть поражала, выбивая страйк с первой попытки. Это выносило на новый уровень наслаждения, давая ни с чем непередаваемые чувства.

— Не жалеешь, что не вышла замуж за Широкова? Могла бы сейчас быть в свадебном путешествии где-нибудь на Мальдивах.

— Нет, я ни о чем не жалею, — твердо ответила Полина, немного отстраняясь от Саши.

— Так как вы расстались, Полин?

— Тебе это так важно?

— Да.

Теперь настала очередь Полины встать с кровати и погрузиться в воспоминания, пусть и не такие далекие. Она решила сесть в дальнее кресло, чтобы лунный свет ни одной своей дорожкой ее не коснулся. Только там, в углу, она могла хоть как-то себя защитить.

— В какой-то момент все изменилось. Я не знаю, когда это произошло. И, возможно, ты меня сочтешь зажравшейся бабой, у которой все было… Но как-то за завтраком я взглянула на него и поняла, что все. У меня больше нет к нему никаких чувств. Пусто. Ничего не екает в груди, когда он заботливо наливает мне чашку кофе, как галантно открывает передо мной дверь, да даже когда помогает одеться. Раньше мне все это так нравилось. Такая забота, нежность. А потом …. все…

— Но… как? Просто в один день? Так не бывает… — Полине даже показались нотки боли в его голосе."

"— Как видишь бывает. Наверно, я никогда его и не любила.