— Антох, они ее чуть не изнасиловали, когда ей было всего тринадцать лет.

Своими словами друг просто дал пинка, и я вернулся в свой четырнадцатилетний возраст.

— Папа, где Света? — прошептал я, боясь услышать ответ, хотя, наверное, уже понял,… все понял.

— Света умерла, еще за пять дней до нового года. Поэтому тебя и отправили к родителям твоей матери.

Светка была моей теткой. Не родной, конечно, она сестра отчима. Но относилась ко мне, как к младшему любимому брату. Я получал от нее столько тепла за час нахождения рядом с ней, сколько не получал за свои годы от матери.

Она была для меня всем. Лучшей подругой, сестрой, мамой. Я любил ее, любил настолько, насколько может любить мелкий прыщавый дрищ свою сестру.

Отчим в ней тоже души не чаял. Их родители погибли, и он полностью взял на себя ее воспитание. Десять лет он обеспечивал, кормил, учил, выполнял прихоти, советовался с ней. Она была единственным родным человечком для него.

Естественно, мне тогда никто не сказал о происшествии, не было подробностей. Пару слов от старшего брата, пару брошенных «отвали» от матери и «не расстраивайся Антон, справимся как-нибудь» от бати.

А я хотел знать, хотел знать, кто отнял ее жизнь, какая сволота.

Ярости мне тогда история с Васей прибавляла не меньше, однако, как-то одно другое перебарывало.

В восемнадцать лет я влез в сейф отчима и нашел бумаги об уголовном деле, что было заведено после смерти Светки. В нем же отчеты его людей о проделанной работе…

Их было трое. Три ублюдка, недочеловека, твари… Увязались за ней, когда она шла от подруги. Декабрь, темнеет рано, семь вечера, а темно, как в жопе негра. Она их даже не заметила, сначала. До дома оставалось еще сотня метров, когда подбежали сзади, врезали по голове и утащили…

Пьяные и упоротые они издевались над ней, а потом, чтоб скрыть преступление сожгли.

Я помню, как зашел отчим в кабинет, увидел меня с бумагами в руках… что-то кричал, ругал, выхватил листы, но я успел прочесть от корки до корки. Каждое слово впиталось в мозг, каждая точка и цифра…

Он усадил меня на свое кресло и заставил выпить стакан виски. После этого стакана я ушел из жизни на две недели, пока батя не отвез меня в свою клинику и не прокапал…

Я пытался вытравить алкоголем, наркотой, сексом, да всем, чем мог из мыслей те слова, что прочитал в деле об этих ублюдках.

Но больше всего меня доканывала мысль о том, что стало с ними, с этими тварями."

"Прокуратурой дело Светы было закрыто через четыре года. Полиция так и не смогла найти преступников. Их никто не смог найти, даже матери родные, если таковые у них имелись. Единственные, кто последний раз видел этих тварей… это ребята отчима.

Батя открывал свой бизнес в восьмидесятых, и кризис девяностых без танка пережить не каждому удавалось.