— тогда я почему-то подумала, что у меня нашли опухоль, что у меня метастазы по всему организму, вплоть до ушей и языка, как бы это глупо не звучало, и осталось мне два часа.

— Вася, зачем же ты сделала аборт в таком возрасте? Неужели помочь бы поднять ребенка никто не смог?

— Без вариантов. Сама дура. — что есть, то есть.

— Девочка, ты больше не сможешь детей иметь. Процента три могу только дать. И то если две планеты вокруг луны хороводы водить начнут наперегонки.

Я ошиблась. Удивить смогли меня и сильно.

Однако, я еще держалась. Вечером того же дня позвонил папа.

— Вася, ты охренела, сутки дома не появляешься, на учебе не была.

Какого хера. Где ты?

Ах да, я же никому не сказала, что в больнице.

Рассказала отцу, где я и что со мной. Умолчала, правда, про беременность, аборт и последствия.

Он приехал через час. С боем но вошел в палату, часы посещения закончились к тому времени, но ему попался на пути мой врач и разрешил на пять минуточек заскочить.

— Василиса, ну ты чего не сказала то? Я ремень дома готовлю, а оказывается нужно бульон куриный для больной дочери. Сейчас-то нормально все? Болит?

— Нет, не болит.

Все нормально. Дней через пять выпишут. По поводу учебы я предупредила девочек, они скажут, что я на больничном. Все хорошо.

— Надо чего? Завтра приеду, привезу.

— Да, — говорить отцу о том, что мне нужно нижнее белье, прокладки, ночнушки и по мелочи, было неудобно и, когда я замялась, он все понял.

— Так, приеду домой, скажу матери, чтоб набрала тебе и собрала все, что ты скажешь, а завтра на работу с собой пакеты возьму и в обед все привезу, договорились?

— Спасибо, пап. — хотелось обнять, прижаться к нему и почувствовать тепло тела другого человека, близкого и родного.

Потому что я уже несколько месяцев не чувствовала тепла, я мерзла, будто в купальнике по Антарктиде гуляю. Но папа этих обнимашек не любил до чертиков.

Позже позвонила мама. Не спрашивая, что со мной и как чувствую, как то не довольно начала собирать мне поклажу. Слава Богу, все положила хоть.

— Что у тебя там опять случилось? — напоследок бросила она в трубку.

И, наверное, в меня кто-то вселился, потому что сама я бы никогда так не ответила.

— Мои похороны.

За день до выписки пришли Лиза и Коля.

— Привет, систер.

 — как ни в чем не бывало, проговорила сестра и разулыбалась. — Как здоровьице?

— К делу Лиз, что хотела?

— Ой, ой, ой. Злишься что ли все еще? — если бы мне не было больно вставать и делать резкие движения, она бы к концу своего вопроса наполовину облысела. — Вась, можно мы в твоей квартире поживем?

— Какой? — удивилась я.

— Ну ладно тебе, не прикидывайся, тебе же тетка свою подарила в Краснодаре.

Про это знали не многие. Лишь тетя, я и… Коля. Я посмотрела на него, но он так и держал взгляд на обшарпанном линолеуме.