— Нет, сначала ответь, а то слезу, — как обычно Лизе нужно было добиться своего.

— Люблю, конечно. И ты намного красивее Васи. Я не раз это говорю. Давай, Лиз, еще. — и он хлопает ее по заднице, начиная сам толкаться в нее.

Лиза стонет, Коля стонет, я реву в дверях.

Почему тогда стояла и не ушла, ну, или не остановила их. Я же даже кончить Коле спокойно дала и дождалась, когда его корнишон сморщится до состояния пикуля. Лиза, как горная козочка соскочила с моего парня, смачно приложилась губами к его губам, отклячивая голую задницу и теребя его… огурец.

Спустя минуту меня заметили. Первый был Коля, вскочил, глаза округлил, рукой мини-Коляна прикрыл и что-то попытался сказать. Его опередила Лиза.

— Вась, ты извини, — заворачиваясь в покрывало, произнесла сестра. — Надо было давно сказать тебе. Мы любим с Колей друг друга. Я без него жить не смогу.

Коля молчал. Я плакала. Впервые на слова о Лизиной жизни хотелось крикнуть мне все равно.

— Как же ребенок? — спросила я, глядя на Колю, но на вопрос ответила Лиза.

— Ты одна не потянешь, Вась, понимаешь же. Папа с мамой не располагают большими средствами, чтоб помогать, да и нам с Николаем, как молодой паре помощь нужна будет.

Подумай, говорят, сейчас аборты безболезненные проводят. Да ты сама в медицине много понимаешь и без меня знаешь.

Да, как не странно после того случая с пневмонией сестры, я всерьез увлеклась медициной и мое желание поступить в мединститут ничего не могло остановить, даже беременность. Но аборт,… как каленым железом в глаза.

Они успели одеться к приходу родителей. Мама, увидев мою зареванную физиономию, Лизину счастливую и слегка помятую Коли, сразу догадалась, в чем дело и… улыбнулась.

Только спустя год я узнала, что мама была в курсе отношений сестры и моего парня, поэтому и не дали мне рассказать отцу о беременности.

Папа нахмурился, но ничего не сказал. Я молчала.

Через два дня мама привела меня в больницу. Там у нее знакомая работала тетя Надя. Пока я, еще находящаяся в шоке после предательства парня и сестры, сидела в коридоре на стуле, родительница и ее знакомая общались в кабинете. После меня отвели в палату.

Я не знаю… до сих пор не пойму, почему молчала, не обращала ни на что внимания.

Помню только, что часто крутила в голове тот момент, когда застала Колю и Лизу в постели, а еще отрывки воспоминаний, как сестра передала мне записку от Антона и похвасталась телефоном, что он ей подарил. Больше ни о чем не думала. Гладила живот и медленно моргала, как в замедленной съемке. В палате нас оставили одних с мамой, и она заговорила.

— Васенька, я хочу, чтоб ты меня поняла. Ты молодая, красивая, здоровая женщина.