А там деревня в город переходит, возможностей больше и друзей новых завела. Ах, вот, записку тебе передала.

Лизка всунула в мои закоченевшие руки какую-то бумажку и убежала обратно к родителям.

Не сделав не шага, развернул не послушными пальцами клочок бумаги.

«Антон, ты извини, но я не приеду больше в ту деревню. Я пока жила у тети познакомилась с ребятами и девочками из местной школы, решила, что здесь мне будет лучше. Но если хочешь, можем общаться и дальше письмами.

За телефон спасибо. Очень приятно.

Вася.»

Перечитывал по несколько раз строки написанные ее почерком, где-то краем сознания отмечал, что очень много ошибок, но в голове ничего не задерживалось, кроме того, что она больше не приедет.

Я уехал обратно с батей домой, не стал оставаться у ба и деда, те, конечно, расстроились, но настаивать не стали. Ба все понимала да и дед как-то странно на меня посматривал. По приезду домой первый раз напоил Шторма. Он младше меня и я — о успел попробовать уже алкоголь, а вот он после смерти мамы заговорил только недавно, а тут я с двушкой пива. Пушкин нам чуть головы не открутил.

Хотелось что-нибудь сделать, что то плохое.

Если бы я знал номер телефона Васи, наверное, позвонил бы и наговорил гадостей. Кричал и ругался бы как сапожник. Я написал ей письмо, в котором выразил все, что чувствовал. Боль, разочарование, злость, ненависть,… но не отправил, не смог. Она так и осталось хорошей и нежной девочкой для меня. Как бы не поступила, но не мог я облить ее грязью, пусть и у самого внутренности горели от боли, что я испытывал ее предательством.

Прошло три месяца после того, что я узнал от Лизы, было утро, и я серьезно настроенный ворвался в кабинет отчима.

Мне нужно было поговорить с теткой. Света бы смогла подобрать слова и успокоить хоть немного огонь, что бушевал у меня внутри.

— Бать?

— Да, Антон, в чем дело?

— Где Света? Она нужна мне.

— Я же говорил…

— Скоро полгода пройдет, как она уехала, обустроилась уже давно. И что значит, она мне больше не позвонит, мне Лёнька так сказал.

— Что он… еще сказал? — тяжело сглотнув, спросил вмиг посуровевший батя.

— Да ничего, знаешь ведь, что мы с ним особо и не общаемся.

— Антон, давай потом.

— Нет, — закричал я. — Что со Светой?

И только крикнув этот вопрос я понял… понял, что со Светой действительно что-то случилось, иначе она давно бы со мной связалась.

На шум прибежала мать и уперла в меня сердитый взгляд.

— Что ты здесь кричишь опять?"

"— Мама, что со Светой? Где моя тетя?

— Не тетя она тебе, — устало уже, в принципе, не в первый раз ответила мать мне.

— Где она?

— Да скажи ты ему уже. Извел же всех.

Она сказала это отчиму, и таким тоном, будто я шавка, которую завтра отвезут в лес, привяжут к дереву и оставят умирать там.