Что за формулировка? Это про инвентарь? Тогда почему деятельность? За услуги? Кого? Тренеры идут отдельно… Глеб экономил на развитии, потому что… потому что что? Ох, Милана. Бизнес-школа хорошо, но во сколько вещей ещё надо вникать, чтобы судить о чём-то не по учебникам, а на собственном опыте.

А из головы не идёт этот мерзкий Глеб с его… хозяйством. Что он имел в виду под воспитательным процессом? А та девушка, она горничная? Или она у нас на кухне? Мерзость какая. Она же пробует еду, которую я ем. Губами этими, фу!

Поняв, что я больше не способна соображать, я переоделась и пошла в зал.

Сначала разогрела мышцы. Потом потренировалась на тренажёрах, пошла к груше. Краем глаза наблюдала за девушкой на ринге. Она лупила воздух, отрабатывала движения, прыгала.

— Спарринг? — спросила я без особого энтузиазма.

— Давай! — запросто ответила девушка.

Милана, ты в плохой форме, и морально, и физически. Тебе только не хватает, чтоб тебя отлупили.

— Умеешь? — спросила боксёрша, наблюдая, как я надеваю перчатки.

— За себя переживай! — ответила я. Ну, дерзить-то зачем, Милана? Нормальный вопрос. Она, видимо, не первогодка.

А ты уже всё забыла. И я добавила. — Но будь понежнее!

Миланочку нежненько отлупили. Собирая себя и свои растрепанные чувства с пола, я поблагодарила, что меня не били по лицу и голове. И то, и другое мне ещё пригодится.

Разгоряченная, с болью в теле, пошла в бассейн. Поплаваю, успокоюсь. Злость, вроде как, отхлынула. Пришло отчаяние. Глеб трогал мои ноги. Мял своими лапами. Козлина!

После бассейна очень долго терла внешнюю стороны бёдер, голени, все места, где были мерзкие пальцы. Думала, сотру себе кожу. Весь бутылёк с мылом вылила и смылила.

Ну и что, что через ткань? Джинсы тоже выброшу! Пойду в трениках, спущусь на этаж ниже, там есть моточный магазин, куплю себе что-нибудь. А это всё выброшу. И мочалку тоже. Сжечь бы! Милана, какое сжечь?! Домылась, выкинула мочалку и пустой бутылёк от мыла в мусорку. Вот так! Уезжает и хорошо. Надо держаться… А Макс, интересно, любит плавать?

глава 26

Максим

Милана уходит раньше, чем он успевает насладиться ею. Их танец, её слова и его необъяснимая ярость в её сторону после слов. Неужели он правда думал, что всё неправда, что его Милана всё ещё ему верна? Глупо же верить в это после увиденного поцелуя.

Милана сама шагнула к Глебу, сама прикоснулась к его губам, а дальше у Максима не хватило сил смотреть. Он думал, что всё прошло, и его мучает только голод по тому телу, что он не смог получить. Но боль в области сердца говорила об обратном.

“Да не хера подобного!” -говорил он сам себе. Не собирался верить тому, что у него всё ещё есть чувство к ней. Нет у него чувств, только голод, только желание отыметь её в разных позах и больше ничего.