Слёзы наворачиваются, и я понимаю, что снова не смогу их сдержать. До чего же больно понимать, насколько теперь я обречена. Разве может быть хуже?

Минут пять даю себе возможность поплакать, после умываюсь и достаю из клатча самое необходимое. Наношу на лицо, под глаза, тоналки, скрываю красноту. И немного теней на веки для естественности.

Минута, чтобы привести дыхание в норму, и я уже готова снова улыбаться всем.

Только улыбаться не выходит. Стоило мне выйти из дамской комнаты, я снова начинаю тонуть в омуте чёрных глаз. Либо эта уборная проклятая, либо я уже начинаю быть параноиком.

Не обязательно же, что Максим именно меня дожидается, так откуда такая мысль в голове? Мы молча рядом идём обратно в зал, к гостям. Как только мы оказываемся на месте, как только я собираюсь уйти, Максим спрашивает:

-Потанцуем?

Будет разумно сейчас отказать ему и не злить Глеба, но моя рука сама тянется к его протянутой руке. Максим ведёт меня в центр зала, где уже несколько пар танцуют. И как только мы доходим до выбранного свободного места, он резко прижимает меня к себе, и мне приходится сдержать стон боли от того, насколько сильно он сжимает мою талию.

Сегодня моя талия определённо пострадает.

Шаг вперёд, шаг назад, вправо и поворот.

Не смотрю на него. Боюсь снова наткнуться на то, что мне не нравится видеть. Злость и ненависть. Хотя, в тот раз, я и этого не видела в его глазах, но почему же сейчас так страшно...

-Самой не противно с отчимом обжиматься? -тихое шипение, и сердце опускается в пол.

Его дыхание так нежно обжигает кожу, что просто нет шансов обидеться на его слова. Как же приятно и больно одновременно, разве такое бывает?"

"-Посмотри на меня, крошка, -томный голос у самого уха.

Не могу сопротивляться его влиянию на меня, не могу не сделать этого. “Крошка!” -я уже не надеялась услышать эти слова от него.

Поднимаю голову и смотрю на его губы. Выше нельзя, там его глаза, чёрные, убийственные, те, в которых я могу умереть в любви прошлого. А мне нельзя, нельзя его в этот раз подводить.

-Не думал, что тебе нравятся старики. Могу показать насколько молодые парни могут быть лучше.

Совсем не понимаю, что он имеет в виду, но его злая, дьявольская ухмылка точно даёт понять, что ничего хорошего.

Боже, как же я соскучилась, как же хочется сейчас впиться в родные губы, попробовать снова на вкус. Сколько всего хочется сказать, но нельзя. Мне опять нельзя делать то, что хочу.

-Или ты всё-таки предпочитаешь трахаться со стариками?

Какое грязное слово выскальзывает из его уст, что даже противно становится от самой себя.

“Значит, именно такой меня он видит?” -грустно и обидно, но так даже лучше. Значит, Глеб точно не станет его трогать.

-Да, -отвечаю.