– Ну ладно, – басит он, а потом расширенными глазами смотрит на куклу. – Бля. У тебя кровь! На рукаве! Кровь!

Черт, этот ублюдок мне бомбер забрызгал, а я и не заметил. Мне интересно, как кукла выпутается из этой ситуации, и она не подводит.

– Да лез тут один к Заку, – вздыхает она красноречиво. – Пришлось его успокоить.

Я с трудом сдерживаю смех, глядя на лицо Макса, и только в такси, когда мы усаживаемся на заднее сиденье, позволяю себе заржать в голос. Она скромно улыбается в ответ, тоже, кажется, довольная собой. Ух и интересные черти прячутся в этом милом тихом омуте! Даже жаль с ними расставаться.

Кукла отдает мне мой запачканный бомбер, переодевается в свою куртку, и тут я замечаю у нее на щеке багровые брызги.

– У вас кровь на личике, мисс терминатор, – насмешливо сообщаю я.

Она ойкает, лезет в сумку за салфеткой, неловко трет щеку, но не в том месте. Я быстро теряю терпение.

– Дай, – командую, протянув к ней руку, и она, поколебавшись, отдает мне влажную салфетку.

Провожу по ее щеке, стирая грязь, и внезапно ловлю острый кайф от того, какая нежная и гладкая у нее кожа. Ее приятно трогать. Взгляд мой падает на ее розовые, чуть приоткрывшиеся губы, и я роняю на сиденье комок ненужной уже салфетки и трогаю подушечкой пальца ее нижнюю губу.

Она каменеет, но не сопротивляется.

Кончиками пальцев я обвожу контур ее красивого ротика, и это уже не просто так.

Это намек, который должна разгадать даже такая неопытная фиалка, как она.

– Мы почти приехали, – хрипло шепчу я, и она вздрагивает, но почему-то не отстраняется. – Ты можешь пойти домой к маме, а можешь…

– Что?

Ее голосок становится чуть ниже привычного, и мне это нравится.

Я уже не понимаю, почему эта идея пришла мне в голову только сейчас.

Не знаю, почему я сразу не рассматривал эту девочку в том самом смысле, потому что сейчас меня аж будоражит от сладкого предвкушения. Кажется, давно я так не заводился просто от мысли о том, чтобы кого-то раздеть.

Интересно, какая кукла под одеждой? Что прячет ее уродливый пиджак и бесформенная юбка? Ручки и ножки у нее тоненькие, так что есть шанс на то, что там будет неплохая фигурка. Но даже если нет, эта шелковая гладкость кожи мне восполнит все недостатки. И ее кайфовый запах, которым хочется дышать.

– А можешь поехать сейчас на вписку, – Я делаю паузу, чтобы она успела осознать. – Со мной. Все исключительно по согласию. Верну тебя утром.

Она молчит, и я внезапно теряю терпение.

– Тебе понравится, – с напором говорю я, зная, что для нее и правда постараюсь. – Обещаю. Ну что, кукла? Что выбираешь?

Она смотрит на меня холодным и даже каким-то злым взглядом. Ее серые глаза похожи на два ледяных озера. И я вдруг начинаю сомневаться в том, что кукла согласится, хотя до этого был уверен на сто пятьдесят процентов.