От них приходится ждать неприятностей, потому что ты женщина, и ты по определению слабее.

— Вы хотите меня уволить? — говорит Лиля тоскливо.

— Что?! Нет! — слишком громко отвечаю.

На нас оборачиваются посетители. Олег с Пашкой затихают и тоже смотрят в нашу сторону. Я ободряюще им улыбаюсь и показываю большой палец. Они делают в ответ то же самое и возвращаются к играм в планшетах и разговорам.

— Я не собираюсь тебя увольнять, Лиля, — ворчу я. — Я хотела попросить тебя быть внимательней.

— Мальчикам что-то угрожает? — с опаской спрашивает.

Я вздыхаю, понимая, что требую от простой няни слишком многого. В конце концов, она устроилась ко мне приглядывать за мальчишками, помогать им с уроками и время от времени готовить. В ее обязанности не входит не позволять их родному отцу приближаться.

— Ладно, забудь, — прошу ее. — Я что-нибудь придумаю. Мальчикам пока ни слова.

Она кивает и возвращает взгляд к меню, а я понимаю, что совсем не хочу есть и не знаю, что делать дальше. Слава определенно приедет сегодня. И хорошо, если он не станет поджидать нас у подъезда.

После ужина мы отправляемся домой. Рома говорит, что уже едет к нам, и я немного расслабляюсь. Пока мы доедем, он уже будет ждать нас у подъезда и если что — защитит. Вначале я отвожу Лилю домой, и только потом двигаюсь к нашему дому. С каждым километром внутри что-то переворачивается. Я боюсь увидеть там Славу с теми подарками, о которых он говорил вчера. Приближаясь к подъезду, глушу двигатель и поворачиваюсь к мальчикам. Нужно им рассказать.

— Мам, там папа? — удивленно спрашивает Олег.

Я не успеваю даже повернуться, как он отщелкивает ремень и выскакивает на улицу. Паша следует за ним, правда, не так резво. Скорее, даже нехотя. Мне не остается ничего другого, как пойти за ребятами. Слава стоит в паре метров от автомобиля, с огромными пакетами в руках и искренней настолько, насколько он умеет, улыбкой.

— Папа! — Олег бежит к нему, не обращая внимания на подарки, обнимает его и не отходит ни на шаг.

Пашка остается рядом со мной, смотрит на отца исподлобья и складывает руки на груди. К отцу не спешит, но Паша никогда не был с ним близок, тянулся всегда больше ко мне, защищал, когда мы ссорились, хотя и мелкий тогда еще был. Мы семь лет назад, считай, развелись. Ребятам тогда по пять было, маленькие. Олег трудно переживал, с Пашой было проще. Потом как-то устаканилось, но сейчас я отчетливо вижу, что один из сыновей соскучился по отцу, требует его внимания, в то время, как второй стоит в стороне.

Слава обнимает сына, треплет его по волосам, осматривает, будто не веря, что тот так вырос. После он, наконец, сосредотачивает взгляд на нас с Пашей. На меня смотрит с превосходством, а на сына с ожиданием.