Сидим и дружно сверлим взглядом бутылку, как она не загорелась еще от накала. Как можно ударить беременную. От тебя самого беременную девушку.

— Они недоношенными родились. Егор родился, Игоря мертвым уже достали. Она каждый год прилетает, к нему в том числе, — Завьялов откашливается, — Я её когда увидел после, думал умом она тронулась. Но нет. К концу первого года жизни Егора она на призрака стала похожа, скелет обтянутый кожей. При её сто семьдесят три, сорок пять это мало. Мне, реально, казалось, что ела она только когда мы к ней приходили и заставляли поесть. Мелкий, правда, хорошо пошёл, к году уже можно сказать все потери нагнал.

Что она с ним только не делала. Пока ей самой плохо не стало, — теперь замолкает надолго.

— Обезвоживание? — понимаю, что это не театральная пауза, но меня уже подрывает.

— Ретроантероградная амнезия, на фоне перенесенной черепно — мозговой, ну и стресса с усталостью, — нет, вот теперь у меня нет слов, — Мне коллега её позвонила. Приехала её проведать, а Ия стоит с мелким и плачет. Понимает, что мальчик её, но не помнит. Как по мне, она и себя тогда плохо воспринимала.

Несколько месяцев лечения. Большую часть она вспомнила, но не всё. Потом говорила, что моменты появляются в сознании. Это полный пздц был, Макар. Я себя простить не могу, — взгляд снова осмысленность приобретает.

У меня всё внутри коркой льда покрывается. Она ведь маленькая, совсем беззащитная.

— Она ведь не рассказала сначала. Только то, что они поругались, и она сказала уроду, что хочет расстаться. Мол, ударил её он, и всё. Первый раз ему только челюсть сломал, может быть пару ребер. Когда лечение она проходила, оказалось, что у нее серьезная гематома была, но к счастью, микротрещина образовала…"

"— К счастью, череп может «к счастью» треснуть? — сходу орать начинаю.

— Выпей, — наливает пол бокала, толкая ко мне, — Представь себе, к счастью. Нам так в больнице сказали. Если бы не эта трещина, она б умерла. Её ж никто не лечил, а так «самоисцеление», блд, — смахивает со стола бокал и часть тарелок, — Я не знал, блин, не знал. В первый раз когда она приехала, снимок ей сделали, но ничего не назначили, хотя все на снимке было видно. Как в плохом кино, там тетя Артура её работала.

Сразу вкурила, что к чему, с коллегой своим договорилась, чтоб домой отправил. После родов её делали повторный, там уже сгустка не было. — снова трет руки, — Эта сука сидит, там полно за что, а козлина свалил куда — то. Надеюсь, не лечит урод.

Не знаю, сколько мы времени разговариваем, но список на утиль разрастается быстро. Как после этого, эта старая сука, бабушка, блд, могла говорить что — то Ие.

— Она сама тебе этого не расскажет, Макар. Стесняется очень. Ее скромность всегда за высокомерие принимали.