Большое спасибо, папуля! — Юля слегка отрывается спиной от подушек, раскрывая руки для объятий. Я подаюсь навстречу и приклеиваюсь, эгоистично упиваясь идущей от ее сердца теплотой и приветливостью к себе.

В груди больно жжет. Такая сволочь, как я, не заслуживает столь искренней любви. Но я теперь без нее, без этой любви, никто. Пустота, заточенная в биологической разлагаемой оболочке.

Я провожу в палате несколько часов, посвящая всего себя общению с дочерью. Помаленьку заряжаюсь ее неиссякаемой энергией, и в мою серую блеклость вновь возвращаются другие краски.

Перед дневным сон-часом мы с Марго читаем Юле сказку и на цыпочках уходим в коридор, когда она засыпает.

— Спасибо, что привез вещи, — благодарит Марго.

— Ерунда. Говори, если еще что-нибудь понадобится.

Мы спускаемся к вендинговому аппарату в вестибюльной части здания. За кофе выстроилась небольшая очередь. Я замечаю исходящее от Марго колебание. Она переминается с ноги на ногу, пожевывает нижнюю губу и отводит взор, как только я обращаю свой на нее.

— Спрашивай, — разрешаю я.

— М? — делает вид, будто не понимает.

— Вижу, что хочешь меня о чем-то спросить.

О Варе, да?

Опускает ресницы, микроскопически кивая.

— Вы помирились?

Черепашьим ползком мы продвигаемся ближе к аппарату.

— Нет. Она ушла от меня.

От удивления у Марго падает челюсть.

— Почему?! — девушка немного перегибает палку с вскрикиванием и тут же закрывает рот ладонью.

Я удерживаю на ней тягучий пристальный взгляд.

— О нет, — сбивчиво и напугано шепчет Маргарита. — Она… узнала?

— Узнала, — хрипло выдавливаю с тихим скрежетом.

Подобравшись к кофемашине, я обнаруживаю, что Марго осталась стоять на прежнем месте, уставившись выпученными глазами в одну точку.

Плеснув в пластиковый черный стаканчик жидкость и отхлебнув эту быстрорастворимую мерзость, я беру маму Юли под локоть и увожу в сторону, чтобы не мешалась под ногами других людей.

— Мы должны уехать… — с неопределенной интонацией молвит Марго, с прежней неотрывностью сверля широко раскрытыми глазами что-то за моим плечом. Бездонные зрачки устремлены вдаль, в пустоту, в поисках укрытия от неведомой опасности. Она спрашивает, или утверждает?

Я свожу брови к переносице и веду плечами, отряхиваясь от сказанной ею вздорности.

— Нет. Не должны.

— Но что, если она захочет расправиться со мной?

Варя-то?

— Марго, — я наклоняюсь вперед, стараясь перехватить ее зрительный прицел и сместить полностью на себя. — Не забивай голову ерундой. Варя никогда до подобного не опустится.

Маргарита громко сглатывает, наконец, фокусируясь на моем лице.

— Три года назад она попыталась, — произносит напряженно, вытаскивая наружу одно из самых тяжелейших воспоминаний.