Стоило ей появиться на пороге, как я тут же пожалела о том, что разрешила ее пропустить. Она не изменилась и никогда не измениться, а пришла, потому что ей что-то от меня требовалось. Не поленилась даже, нашла меня.

— Так ты мать встречаешь? — она любила надавить, вызвать во мне чувство вины, попрекнуть. Мать недовольно поджала губы, но пройти дальше не решилась.

— У меня никогда не было матери, а теперь говори, что тебе нужно или уходи.

—Не думала я, что ты станешь такой, Лара, — очередная попытка вызвать во мне чувство вины. А ведь когда-то это действовало. Давно, в прошлой жизни.

— А какой ты думала я стану, мама? После того, что ты сделала? После того, как предала нашу семью?

— Не драматизируй, твой отец изменил мне…

— Он тебе не изменял, а ты подписала ему приговор и мне за одно. Сколько тебе заплатили, мам? Сколько тебе заплатили за то, чтобы ты предала отца и покалечила мне жизнь? — я говорила спокойно, сама себе удивлялась. Сколько раз я представляла себе эту встречу, сколько раз мечтала посмотреть ей в глаза. И вот сейчас она стояла передо мной, совершенно чужая. — Ты хоть понимаешь, что из-за тебя я попала в руки отмороженного садиста, хоть представляешь, через что я прошла?

— Ты сама виновата, Лара, веди ты себя достойно, все было бы иначе.

Я слушала и ушам своим не верила. То есть она знала? Знала и сейчас во всем винила меня? Это я себя вела недостойно? Я?

— Повторяю, говори, что тебе нужно и уходи.

Хмыкнув, она все-таки прошла внутрь и без доли смущения, усела напротив.

— Мне нужны деньги, — произнесла будничным тоном, я даже поперхнулась от такой наглости. Так вот в чем дело, у нее просто закончились деньги. Я усмехнулась, тут, наверное, нечему было удивляться. Эта женщина всегда любила только себя.

—Ты правда думаешь, что я стану тебя обеспечивать? После все что было?

— Прекрати, — она закатила глаза, словно я сейчас сказала самую большую глупость, на какую только была способно. — Ты неплохо устроилась, и мужчина у тебя из обеспеченной семьи.

Надо же, она и это уже прознать успела. Только не знала, что к родительскому бизнесу Матвей никакого отношения не имеет.

— Я всю жизнь искала твоего одобрения, хотела, чтобы мама меня любила, чтобы как у других было, — я улыбнулась, глядя на совершенно чужую мне женщину. — Уходи, мам, я тебе ничего не дам, живи своей жизнью, а в моей больше не появляйся.

— Вот как ты заговорила. Уверенная стала, вкус денег почувствовала. Думаешь всегда так будет? Мужики не моногамные создания…

— Выведите ее отсюда, — поток желчи мой матери был прерван сквозящим яростью голосом Матвея. Я даже не заметила его появления в компании двух охранников центра.

Я не останавливала мужчина, когда те схватили возмущающуюся мать и потащили вон из приемной.