Сложно представить, что он будет все это делать один на протяжении хотя бы пары месяцев. Игорь думает, что все «само делается» и рассчитывает на мать. Но тогда ему придется идти работать. Время работает на меня.

— Так что, Камилла, хочет быть отцом — пусть попробует им побыть. Идем чай пить!

Мы не успеваем даже нарезать шарлотку, когда звонит телефон.

— Если Игорь — гони к черту! — советует мама, разливая по чашкам чай.

— Это дедушка Сеньки! — кричу я из прихожей, и отвечаю. — Алло?

— Камилла? Я поговорил с Лидией Степановной.

Перестаю дышать от волнения:

— Что она сказала?

— Хочет воспитывать внука сама, — в голосе дедушки звучит странная жесткость, словно свекровь не просто отказала, но еще и нахамила порядком.

— Я напомнил ей, что у нас с ней одинаковые права на Арсения. Пожалуй, я помогу вам, Камилла. Хочу участвовать в судебном процессе.

Глава 12

— Я свяжу вас с адвокатом, — говорю я, и искренне благодарю. — Спасибо!

Конечно, он не совершит чуда, но мне придает сил только то, что он на моей стороне. Кажется, свекровь его достала. У нее вообще трудно с этим, кроме одной подруги и сына она ни с кем не может найти общий язык.

Видимо, и на дедушке Сеньки решила отточить авторитарность, но просчиталась, добившись противоположного эффекта.

— Пока благодарить не за что, — вздыхает дед. — Это я должен вас благодарить.

— Почему?

— За то, что за боретесь за него, больше, чем любой из нас. Хотя я должен был это делать. Когда Таня умерла… Мне не до того было, с младенцем я бы не справился. Решил, будет лучше, если внук останется с ними. Знали бы вы, как я сейчас об этом жалею.

— Представляю.

— Это родной человек, — продолжает он.

— Только с возрастом понимаешь настоящую ценность родных. Вы заслуживаете, чтобы он был с вами больше, чем со своим недоотцом.

От чужих откровений неловко, но я молчу. Я не зря сходила. Дед одумался, а это всегда дается тяжело. Не думаю, что он насовсем захочет видеть Сеньку в своей жизни, но он за меня и я, в отличие от свекрови, не буду препятствовать во встречах с дедушкой.

Я диктую номер телефона адвоката, а затем пишу ему смс с объяснениями. Им еще нужно встретиться и все обговорить. Суд за опеку — дело небыстрое.

Возвращаюсь к столу.

Мама уже нарезала шарлотку, мне стало спокойно.

— Все наладится, — говорит она. — Садись, пей чай… Ишь, трутень какой. Думает, может пальцы гнуть.

Мне лучше, но мысли так и крутятся вокруг Сеньки. Меня успокоила мамочка, а он совсем крошка и у него нет мамы. Его сегодня успокоить будет некому. А к страданиям малыша я не могу быть равнодушна. Эту дорогу придется идти через боль.

После чая ухожу к себе, все также не находя места. А скоро собираться в Москву. Ехать, скрепя сердце, и как-то там работать.