— Тогда мы придем вместе, — говорю я, подсчитав, что к тому времени должна буду забрать Сеньку из сада.

Он диктует адрес, и мы прощаемся.

Интуиция подсказывает, что мне ничем не помогут, но все же в шесть я собираюсь и иду за Сенькой.

— Сегодня домой не пойдем, а сходим в гости, — говорю я сыну.

— К кому?

Я запинаюсь.

Не могу сказать правду, он думает, что я его мама и моих он знает.

— К одному дяде. Моему знакомому.

Сенька пожимает плечами и спокойно идет со мной рядом. Сталелитейная совсем рядом, минус один — это очень скучная улица. Кроме бывших заводских общежитий там ничего нет.

Дедушка Сеньки встречает меня у подъезда. Ему едва ли можно дать пятьдесят. Он похож на бывшего заводчанина — крепкий, в морщинах. Одет неплохо, видно, что семья не бедствует.

— Здравствуйте, — я подхожу к нему.

Дедушка добродушно смотрит на ребенка.

— Это ты Арсений? — улыбается он.

— Да. Добрый вечер.

Я не успела предупредить, что он не знает биологическую маму, но, к счастью, Сенька косится на детскую площадку, и я с облегчением его отпускаю.

— Извините, он про вас не знает. Игорь ему не сказал про Татьяну, я появилась, когда Сеньке было полтора года, он считает мамой меня.

— Давайте присядем, — предлагает дед.

Мы располагаемся на скамейке. Детская площадка прямо перед глазами, и удобно наблюдать за ребенком, исследующим шведскую стенку.

— Таня когда забеременела, решила ребенка оставить. Ушла к Игорю жить, — вздыхает он, и слышно, как ему не нравилась эта затея. — Хотя я говорил, что рано тебе, доучись сначала. Куда в таком возрасте рожать. Был бы еще муж нормальный… Но Игорь. Ни образования, ни работы.

Тут я была согласна.

Игорь ему не нравился. Отец Татьяны — мужчина взрослый, скорее всего, сразу его раскусил, а не пребывал в розовых очках, как я.

Видел, что он из себя представляет.

— А от чего она умерла? — осторожно спрашиваю я.

— От воспаления легких.

Он молчит, но фраза какая-то недосказанная.

— Это моя вина, — вдруг говорит он, и я поднимаю испуганные глаза. — Она позвонила, сказала, что заболела. Просила прийти. А я весь в работе, семья… Говорю, пусть Игорь поможет, она же не одна там…

Он замолкает, а мне становится страшно — это какой-то леденящий ужас, который вползает под кожу от понимания, что произошло.

Я просто хорошо знаю Игоря. И представила, что значит оставить на него больную маму с малышом. Когда я болела от Игоря сложно было добиться, чтобы он сходил в аптеку или магазин. Ее убило их равнодушие.

— Давайте зайдем, — предлагает он.

Мы с Сенькой заходим к дедушке. У него двух комнатная квартира, уютная — чувствуется женская рука.

— Чай будешь с печеньями? — спрашивает дед.

— Буду, — Сенька садится за стол.

Дед заваривает черный чай, накладывает на блюдце бублики, конфеты и печенье.