— Каролиночка, — раздается в спину приторный голос Семена Витальевича.

Оборачиваюсь. Он спешит ко мне. По глазам вижу, что он уже сильно нетрезв.

— Куда же ты, Каролиночка? — как-то неожиданно переходит он на «ты».

— Домой, — говорю я и собираюсь уйти.

— Так рано? — он вдруг хватает меня за плечо.

Впивается пальцами.

— Семен Витальевич, — прошу я, — что вы делаете? Отпустите меня!

— Работу сохранить хочешь? — как-то зло цедит он. — Давно передо мной задом крутишь. Думала, не замечаю?

— Что вы такое говорите? Семен Витальевич…

Не успеваю сказать, как он грубо хватает меня за бретельку платья и дергает к себе. Слышу треск.

Верх платья спадает, практически оголяя мою грудь. Быстро перехватываю ткань.

— Пошли, — наступает начальник.

Я пячусь назад и тут слышу знакомый хрипловатый голос:

— Что здесь происходит? Немедленно отпустите девушку!

Это все звучит на английском языке.

Семен Витальевич тут же убирает свои руки. Я закрываю лицо одной рукой, а второй удерживаю платье.

— Убирайтесь! С вами потом разберутся. Вы нарушаете все законы корпоративной этики.

— Но я… — блеет слабым голосом Семен Витальевич, — она сама… да она…

— Замолчите! Убирайтесь!

Слышу недовольное сопение и удаляющиеся шаги.

Потом сильная теплая рука ложится мне на плечо. А другая рука убирает мою руку с лица.

— Не надо плакать, — говорит Мэт уже мягче. — Ничего не случилось.

— Простите, — почему-то говорю я. Так стыдно."

"— Пойдемте, я отвезу вас, — он обнимает меня за плечи и ведет к выходу.

Я все еще придерживаю оторванную бретельку.

Мэт выводит меня из здания и сажает в свой автомобиль.

— Простите, — опять твержу я, всхлипывая. — Мне так неудобно…

— Это не вам не должно быть неудобно, — твердо произносит он. — Давно он себе такое позволяет?

— Я раньше не обращала внимания, — пожимаю плечами. — Он иногда делал намеки, но я не думала…

Опять всхлипываю.

— Ясно. Не переживайте, Каролина, с ним разберутся. Я позабочусь об этом. Куда вас отвезти? У вас молодой человек есть? Может, ему позвонить? Он тоже захочет разобраться с этим боровом?

Отворачиваюсь, опуская взгляд.

— Нет. Нет у меня молодого человека больше. Он меня бросил. Сегодня.

И я опять начинаю плакать.

— Ну и мудак! — заявляет Мэт и заводит машину.

Дальше мы едем молча. Мне и стыдно, и страшно что-то говорить или спрашивать.

Подъезжаем к гостинице.

Смотрю на Мэта.

— Я здесь остановился, — спокойно произносит он. — Мне показалось, что сейчас вам лучше пережить случившееся в чужом месте. Не дома и не с кем-то из знакомых. Пойдемте. Не бойтесь.

Он помогает мне выйти из машины и ведет в здание.

Мы поднимаемся на двадцатый этаж и заходим в президентский номер.

Первое, что бросается в глаза, — панорамные окна.