Листья надо мной сомкнулись. С шипением внутрь проник сладковатый газ, и мое задубевшее тело стало потихоньку обмякать. А потом в меня словно впились тысячи маленьких иголок, и я потеряла сознание от боли.

ГЛАВА 2

Мне снился дом. Хлопотание у огня папы, задорный смех шестилетнего братика Ирвина. Комнаты, наполненные светом и любовью. Я вернулась в безоблачные времена и была так счастлива, что не хотелось просыпаться.

Но кто-то упорно тряс меня за плечо, выдергивая из неги сна.

— Просыпайся! — требовательно нашептывал голосок мне в ухо. — Папа сказал, что если ты сегодня не явишься на пару в академию, то тебя отчислят!

М-м-м? Академия? Пары?

А голосок-то какой высокий, девчачий… Но откуда в мужской академии девочка?

В глаза словно налили сироп: они слиплись и не хотели открываться, чтобы подсказать мне, кто так упорно меня будит.

— Сворски? Нет, папа говорил, что мне нельзя орать на адептов по фамилии… — запнулась девочка, и я приоткрыла глаз.

Светлые волосы волнами ниспадали на плечи ребенка лет восьми. Худенькая, в голубом воздушном платье, словно в облачке, сидит на стуле и с беспокойством вглядывается в изголовье кровати, силясь разобрать почерк врача. По взгляду сразу стало понятно, кто тут первая шкода в академии.

— Марк? Тебя зовут Марк? А то тут непонятно написано, а я еще плохо различаю закорючки взрослых, — неуверенно сообщила девочка,"

"Ах, если бы я знала сама, как зовут этого Сворски, за которого меня приняли! Вот сейчас он явится сам в первый день учебы, и что я буду делать?

— Ма-а-арк! — затрясла меня снова за плечо девочка.

Какая сильная! Или это я совсем захворала, что меня мотает по кровати от ее методов пробуждения.

— Вот, выпей воды и вставай! Папа сказал, что если я не смогу тебя пробудить, то никто не сможет.

Девочка в мгновение перескочила со стула на кровать, села рядом со мной и рывком подняла меня за спину, одновременно вставив стакан в зубы. Я чуть не захлебнулась решительностью крошки и едва успевала глотать.

— Я проснулся, проснулся! — выпив стакан до дна, отодвинула его от себя рукой и удивленно посмотрела на девочку рядом.

— Я Ева, — с этими словами малышка спрыгнула на пол. — И ты должен встать, потому что у нас с папой спор. А я не хочу проиграть!

— Спор на меня? — По телу пошел озноб.

Снова? От одного только этого слова меня трясет от страха. Один мужской спор уже лишил меня всего, что имею.

— Нет, на количество отчисленных адептов! — звонко сообщила Ева и бросила мне на ноги стопку одежды. — Я не могу проиграть, так что вставай. Форма уже готова.

У меня голова кругом пошла от энергии девочки. Вот эта батарейка!

А как я? Даже не успела понять, в каком состоянии.

То, что говорю и кое-как двигаюсь, уже хорошо.