— Дарина? — слышу голос подруги и мгновенно улыбаюсь.

— Привет, — протяжно вздыхаю. — Как ты? Поговорили с мужем? Извини, у меня в жизни такой дурдом творится, что из головы вылетело тебе позвонить...

— Да ничего, — отмахивается она, хотя тема тяжёлая. — Я в порядке... Почти.

— Лейла? — хмурюсь я, краем уха улавливая тихий всхлип. — Ты снова плачешь? Так поговорили с Бураком? Что он сказал?! Как Али?

— Меня даже впустили в дом, — горько усмехается она. — Правда, временно.

— Что значит временно? — недоуменно переспрашиваю. — И почему ты ко мне ночью не пришла?

— Долгая история, Дари, — произносит едва дыша. — А ночевала я у бабушки. Помнишь, я тебе рассказывала о ней?

— Да. А почему у нее? А сын где?

В трубке повисает затяжное молчание и я напрягаюсь, чувствуя, как по телу проходят электрические разряды. Ей сложно об этом говорить.

Лейла хороший человек и сейчас мне очень больно за нее. За то, что случилось в ее семье. Не знаю, как бы я смогла выстоять и не сломиться в этой чудовищной ситуации и колоссальной несправедливости со стороны мужа.

Иной раз я думаю, что у меня в жизни ещё более менее неплохо. Потому что все познается в сравнении. Я бы не хотела в один день оказаться на улице без права на голос и без своего ребенка. Это слишком жестоко. Это самый большой удар для любящей матери.

Я ставлю телефон на громкоговоритель возле раковины, а сама принимаюсь мыть за собой чашку и пару тарелок, в которых была еда.

— Али остался дома, — спустя какое-то время шепчет она.

— Как это?! Бурак что, не дал вам увидеться?

— Мы с ним увиделись, — с трудом выговаривает подруга. — В общем, все нормально, Дарин. Правда не хочу вдаваться в подробности. Давай как-нибудь потом расскажу все? Договорились?

Я чувствую, что Лейла не хочет меня нагружать информацией и беспокоить, однако по ее голосу понятно, что ни черта не нормально все.

Я поджимаю губы, нехотя отвечая:

— Договорились. Просто я очень за тебя переживаю.

— Мои отношения с Бураком — это отдельная тема для разговора... Кажется, после моего появления в том доме, все только усугубилось. Но мы это обязательно обсудим с тобой. Сейчас на повестке дня другая проблема. У меня сын заболел, Дарина. Я в больнице рядом с ним.

Я тут же выключаю кран и вытираю салфеткой руки.

— Лейла! — возмущенно выпаливаю. — И ты молчишь о таком! Помощь какая-нибудь нужна? Может быть я приеду, м?

— Нет, — вздыхает она. — Ничего не нужно, Дарина. Я справлюсь. Лучше позже встретимся и поговорим. Ладно? Так будет лучше. Созвонимся ещё.

«Встретимся», — проносится у меня в голове ежесекундно.

Вероятно этого не будет. Потому что тогда я буду уже далеко отсюда.

Естественно, и я не стала нагружать ее своими заботами. Даже о переезде ни слово не сказала. У Лейлы итак в жизни полный раздрай.