То ли от встречи с Ларисой все еще не отошла. Потому что чувства, овладевшие мною сейчас не сравнить ни с чем другим. Впервые я так близко ощущаю аромат, исходящий от мужчины.

От чужого мужчины.

От Руслана приятно пахнет. Мало того, что его ладонь ложится на мой затылок и фиксирует голову так, чтобы я не смогла отвернуться. Так ещё и мы находимся опасно близко друг к другу..."

"Его глаза опускаются на мои губы. Обводят их несколько раз. Фиксируют. Он шумно сглатывает, а я, вцепившись за его запястье, слегка отстраняюсь.

В воздухе повисает напряженная пауза.

Руслан вдруг отпускает меня.

А затем, не сказав ни единого слова, он идёт в кухню и садится за стол.

— Лариса бросалась угрозами, — нарушаю я тишину, которая начинает выводить меня из себя. Каждое мое движение на грани рассудка. Каждое слово заводит механизм болезненных спазмов в грудной клетке. — Она сказала, что я должна о родителях подумать в первую очередь.

— Так, — хмурится он. Я же, присаживаюсь напротив. — Дальше.

— Лариса просто пощупала мое больное место, Руслан, — произношу на выдохе. — Или об этом сказал сам Альп. Я уже не знаю, но факт остается фактом… Как бы я не пыталась выглядеть сильной.

.. Как бы я ей не отвечала твердо и с вызовом, всё-таки мой страх настолько сильно очевиден, что не скрыть невооруженным глазом. Когда речь идёт о моих родителях и о брате... Я машинально теряюсь. И это не в моих руках.

— Не понимаю, почему ты волнуешься из-за семьи, которая тебя, по сути, вычеркнула из жизни, как ненужную вещь, Дарина? Они бросили тебя на произвол судьбы и ни разу не подумали о твоем самочувствии. Это разве нормально? Как считаешь? Какие выводы можно здесь сделать, м? Мне кажется все очевидно.

Забыть их нужно. Так родные не поступают, — потерев переносицу, Руслан удрученно качает головой. — И это при том, что ты всего лишь ушла от предателя. Развелась, но это, видите ли, их не устраивает. Они хотят, чтобы было как раньше и плевать на самочувствие родной дочери. Так что тем, что ты думаешь о них… только себе хуже делаешь. Если не ответишь людям той же монетой, кем бы они для тебя не были, то всегда будешь растоптанной, Дарина. Это я по собственному опыту знаю. Давид о тебе думает? Он хотя бы разок тебе звонил? А ведь родной брат, как-никак. Ну, есть что ответить?

Руслан вопросительно выгибает бровь. Смотрит прищуренными глазами. В душу пробивается и заглядывает. Я же понимаю, что он прав. Абсолютно точно.

Ни разу… Брат ни разу не выходил со мной на связь. Ни разу не спрашивал, есть ли у меня проблемы в семье? Что произошло? В порядке ли я? Жива? Здорова? Где живу… Он мог бы найти меня, но этого не сделал на протяжении всего месяца.

А значит, я ему тоже не нужна.

Никому не нужна.

Новая лавина горечи растекается по всей груди, но я не даю ей пустить корни.