— Квартиру и автомобиль можете подарить своей любовнице, Чакырбейли Альпарслан Каримович. Единственное, не откажусь от некоторых своих вещей. В первую очередь от подарков, которые когда-то мне подарили члены семьи. Моей семьи, — уточняю, делая акцент на последнем слове. — Но если честно, ты меня поразил своей щедростью. Я удивлена.

Усилием воли я натягиваю улыбку. Всем видом давая понять, что мне все равно. Нет никакой боли, нет никакого сожаления, и нет горечи. Хотя внутри полыхает огонь гигантских размеров.

Господи, мне безумно больно находиться рядом с ним. Дышать одним воздухом.

Особенно после его условия, которое он мне поставил и быстроты действий в вопросе развода. И безусловно хорошо знающий меня человек, понял бы это по одному моему взгляду, направленного на него. Но не Альп. Он отчего-то решил, что я приму его «подарки» с превеликой радостью и вероятно вдобавок должна чувствовать себя благодарной ему. Еще чего!

— Дарина, ты сказала, что у тебя есть какие-то условия, — его голос звучит вкрадчиво. — Я тебя слушаю.

— Да, раз у тебя есть условия. То и я имею право их поставить, не так ли? — заверяю дерзко. — Никто о твоей измене не узнает, поскольку я не собираюсь оставаться с родителями, — продолжаю я.

— С твоими, я тоже не встречусь, конечно же. Ты хочешь быть белым и пушистым в глазах наших семей? Пожалуйста. Бог тебе судья. Главное, что моя совесть чиста. Так вот, что хочу сказать… Господин Чакырбейли. Как раз перед адвокатом, чтобы он все услышал и в будущем в случае чего подтвердил мои слова…

Мужчина молча кивает, встретившись со мной глазами. Альпарслан же молчит, сканируя меня ледяным взглядом. Губы у него поджаты, брови сведены к переносице. Хмурый, задумчивый.

— Весь во внимании, — цедит, откидываясь на спинку дивана.

— Альпарслан, я сомневаюсь, что в будущем наши пути пересекутся каким-то чудным образом. Однако все же, я хочу быть уверена, что ты не станешь препятствовать, если вдруг я решу сделать важный шаг в своей жизни, — я отчётливо вижу, как напрягается тело мужа под его рубашкой. — Никаких претензий у тебя быть не должно. Никаких прав ты качать не будешь, чтобы я не делала. С этих пор, моя жизнь — только моя. Я ею руководствую и я же несу ответственность. И сама буду решать, как мне жить и с кем.

Тебе в ней нет места.

Альп вскидывает бровь.

— После развода с тобой… — шумно сглатываю. — Ни с твоей, ни со своей семьёй связей иметь я больше не хочу. Поскольку планирую покинуть город или же переехать в другую ее часть... Туда, где не увижу знакомых лиц. Так вот... Я принимаю все твои условия и подписываю бумаги, если ты согласен с моими. И еще раз повторяюсь: после подписания документов, подтверждающие тот факт, что мы разведены, тебя рядом с собой видеть я не желаю, соответственно ты мне — никто.