Понемногу начинает отпускать, но все же ситуация не располагает расслабляться.

— А что Альп? — разрывает затянувшееся молчание Карим Ибрагимович. — Где он сам? Почему не пришел ко мне и не сказал все, как есть. Я не вижу, чтобы он был тобой недоволен. Был агрессивным и попрекал в чем-то. Так что я вовсе не понимаю, о чем ты говоришь!

Его злость набирает обороты. На скулах играют желваки, ноздри раздуваются. Ему не нравится все, что я сказала. В нем поднимается волна ярости, которая ощущается по всей комнате.

Я ежусь от подобных эмоций. Мне итак сейчас плохо. Я пытаюсь сгладить углы, не раня, а на деле все глубже и глубже затягиваю узел на шее. Становится трудно дышать и я оттягиваю ткань собственного одеяния от себя. Его слова комом в груди разливаются. Эхом звучат в голове:

«Я не вижу, чтобы он был тобой недоволен».

Конечно не видел. Альп здорово устроился. По всем фронтам.

Оказалось, я — нелюбимая жена, а просто удобная. Та, которая сделает для него все, что угодно. Отдаст душу, чтобы он ходил с поднятым настроением. Отдаст все для него, не требуя ничего взамен.

Потому что люблю. Любила...

Я никогда не закатывала ему истерик. При любых случаях я была на его стороне. Поддерживала всегда, старалась понять...

А он сел мне на шею. Здорово промыл мозг. Заставил поверить в сказку, а затем ее собственноручно разрушил. Ведь даже спал со мной. Ложился в постель, чтобы ослабить волю. Чтобы я не могла никак заподозрить иных эмоций. Его действительного отношения ко мне...

Ну вот зачем так подло поступать? Я до сих пор не могу понять. Так жестоко и спокойно говорить, что любил все время другую, когда прекрасно знал моих чувств к нему...

— Все не так, как может показаться на первый взгляд, — отвечаю едва сдерживая себя. — Мы просто не хотели вас беспокоить, Карим Ибрагимович. Вы болеете и делать ваше состояние хуже, были не намерены. Но мы не можем быть друг с другом. Просто не получается больше. Возможно нам всем нужно время... Оно рассудит и...

— Что за чушь! — свекор со всей дури ударяет кулаком об стол. — Никакого вам времени не дам! Никакой разлуки не будет! В нашей семье не разводятся, Дарина! НИКОГДА! Ничего подобного не будет! Выбрось эту мысль, дочка.

— Но... — начинаю я и замолкаю. Потому что свёкор вдруг прикрывает глаза и начинает дышать через раз. — Господи! С вами все в порядке?!

Я вскакиваю с места и заполняю его опустевший стакан и подаю нужный препарат, который находится рядом с графином.

Он тут же выдавливает из блистера таблетку. Кладет в рот и запивает водой.

— Уходи, дочка, — выгоняет меня он. — Со мной все в порядке.

Свекор кладет ладонь на сердце. Тяжело вздыхает.

От картины тотчас, представшей передо мной, я с силой втыкаю ногти в ладонь, чтобы заглушить внутреннюю боль, рвущуюся наружу.