‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ваша внучка ехала на велосипеде, я ее случайно сбил.

– Боже мой! Какой кошмар! Я так и знала, мое сердце было неспокойно, – театрально хватается за грудь, поправляя прическу.

– Бабуля, нет ничего кошмарного, все хорошо. Я сама виновата, не смотрела, куда ехала и поцарапала машину, – когда меня аккуратно ставят на пол, показываю рукой на мужчину, хочу называть имени, но не знаю его.

– Матвей, меня зовут Матвей Жаров.

2

– Да, Матвея.

Сердце пропускает несколько ударов, когда я смотрю на него, такой широкоплечий, высокий, невероятно красивый.

– А по отчеству как? – бабушка снова влезает. – Правила приличия еще никто не отменял, юной девушке стоит подобающе обращаться к незнакомому мужчине и уж точно позволять себя носить на руках.

– Бабуля! – так неудобно, а еще стыдно, вот он сейчас подумает, что я совсем малолетка сопливая. – Мне восемнадцать лет, и мы не в Средневековье.

– Неважно сколько тебе лет и который сейчас год. Девушка должна быть леди всегда.

– Милые дамы, – нас прерывают. – Я, пожалуй, пойду, велосипед отремонтирую и верну. Приношу свои извинения за случившийся инцидент. Вот компенсация за моральный вред, да и физический принесенный юной леди.

Мужчина достает из кармана деньги, протягивает несколько купюр, но я так и стою не сказав ни слова, мне совсем не нужны его деньги. Не дождавшись никакой реакции, он всовывает их в рюкзак, а оттуда берет яблоко, трет о футболку, с хрустом откусывает большой кусок, при этом продолжая смотреть мне в глаза. А в его нет и намека на симпатию в мой адрес.

Мужчина уходит, закрыв за собой дверь, бабушка, поджав губы качает головой, оглядывая меня с ног до головы.

– Господи, на кого ты похожа, Регина? Посмотри на себя в зеркало. И нечего было так глазеть на взрослого мужчину, это выглядело верхом неприличия. А когда он занес тебя на руках, я думала, что сгорю со стыда.

Это я сейчас сгорю, а не она.

– Бабуля!

Мне и без того нехорошо, стою и смотрю на себя в зеркало, кровь на коленях уже подсохла, стала коркой и до боли тянет кожу. Я похожа на грязную оборванку.

Волосы выбились из высокого пучка, на щеках подтеки от слез, шея грязная, как и руки, сквозь тонкую ткань майки просвечивает грудь и видны все ее очертания. О коленях и ногах вообще молчу, просто хочется снова плакать, но уже от обиды, что Матвей видел меня такой.

– Нет, ты посмотри на него! Каков наглец, надо позвонить твоему отцу и все рассказать. Надо обязательно позвонить Николаю.

– Я тебя прошу, бабуль, не начинай. У тебя все вокруг наглецы и жулики, а еще бандиты. И нет ни одного приличного мужчины.

– Конечно, так оно и есть.