Мне сдохнуть надо, чтоб ты поверила?!

Выкрикиваю последнюю фразу, понимая, что не справляюсь с управлением, выжимаю тормоза, но не получается. Пытаюсь сбавить скорость, но выходит плохо, внедорожник начинает мотать по дороге.

– Регина, ляг на пол, быстро! Ляг, я сказал!

– Что…

– Ляг на пол и накрой голову руками!– кричу, обгоняя машины, выезжая иногда на встречную. Вдоль обочины мелькают знаки, говорящие о ремонте дороги.

– Матвей!

– Накрой голову.

Не успеваю пристегнуться, сбиваю ограждение, машину заносит на мокром асфальте, не понимаю, откуда взялась лужа. Перед глазами яркие вспышки, люди в оранжевых жилетах, удара не избежать. Выворачиваю руль вправо, чтобы он пришелся на мою сторону.

Бетонное ограждение, цепляюсь за руль, последнее, что слышу, скрежет металла и свой хриплый крик. Удар в грудь, из легких вышибло весь воздух разом и темнота.

32

– Что с ним?

– Все еще без сознания, но показания стабильные. Организм сильный, внутреннего кровотечения нет, подушка безопасности сработала хорошо. Да и автомобиль, насколько я знаю, по словам бригады скорой надежный, на вас не одной царапины.

Длинный коридор больницы, почти полночь, но народу очень много. Все куда-то спешат, кого-то везут на каталках. Вжимаюсь спиной в холодную стену, саму трясет так, что зуб не попадает на зуб.

– Пойдемте, вам надо измерить давление и принять успокоительное. Вы очень бледная.

– Со мной все в порядке.

– Я вижу, что нет, все будет хорошо, ваш муж сильный мужчина, парни со скорой говорили, что весь удар взял на свою сторону, чтоб вас спасти.

Муж?

Сердце сжимается в тугой болезненный комок, по щекам текут слезы. Все верно, Матвей кричал, чтобы я пригнулась и закрыла голову руками. Вывернул руль, удар, хлопок, я на несколько секунд теряю сознание, но боль пронзает локоть, не давая погрузиться в темноту.

Скрежет металла оглушает, хочется заткнуть уши. А когда я фокусирую свой взгляд, то вижу лишь Матвея, тот зажат подушками безопасности, голова запрокинута в сторону. Накрывает настоящая паника, хочу до него дотянуться, но сиденья не дают.

Дергаю ручку, не получается, кричу, не контролируя свои эмоции. Дверь поддается с третьего раза, почти падаю на асфальт, больно ударяясь коленями.

Не вижу ничего вокруг, только Матвея, мне кажется, он не дышит, что уже умер, а я столько всего наговорила ему. Нет, он не может умереть, он не должен.

– Пойдемте, вам тоже нужна помощь,– высокий худощавый мужчина в синей униформе медика берет меня за плечи, ведет мимо палаты, где лежит Матвей, не могу не смотреть в его сторону.

На груди присоски, тонкие провода от них идут к монотонно пищащим приборам. Это так страшно, что хочется зажмурить глаза, отмотать время назад, не говорить тех слов, что сказаны.