– Дядя, ты кто вообще такой? Ты хоть понимаешь, что чуть ребенка не сбил своей махиной? Ты неприятностей захотел? Так я тебе их устрою.

Парень сплевывает на пыльный асфальт, рядом с моими начищенными туфлями, медленно слежу за этим, понимая, что еще немного, и мои нервы лопнут. Веду головой, чувствуя, как хрустят позвонки, со мной так не разговаривали с интерната, с четырнадцати лет.

– У меня нет никаких проблем, а вот у тебя могут быть, потому что ты отпускаешь гулять ребенка одного.

Точно не хочу устраивать мордобой при пацане, к тому же бить на его глазах отца. Надо денег, я дам как моральную компенсацию, лишь бы не истерил.

– Не твое дело, кто кого и куда отпускает.

– Вот, возьми, за царапины и ссадины.

Достаю из кармана все что есть, сую в кулак парня, тот не понимает, что происходит, но не отказывается. А мне становится так горько, словно меня предали, обманули, дали луч надежды, а потом его же забрали.

Не смотрю больше на Костика, который все еще стоит рядом и внимательно наблюдает за взрослыми. Ухожу, сажусь в машину, всего колотит, нервы крутит в тугие узлы. Паркуюсь во дворе, с третьего раза только достаю ключи от квартиры из бардачка, потому что руки трясутся.

Не понимаю, отчего так накрыло, но хочу выпить, много выпить. С силой хлопаю дверью, иду к подъезду, на меня все еще смотрят две пары глаз, быстро поднимаюсь на нужный этаж, проходя мимо квартиры Регининой бабки.

А моя квартира встречает тишиной и духотой, хочу курить, обхожу комнаты, открывая окна, на подоконнике начатая пачка сигарет и зажигалка. Щелчок, затяжка, никотин обжигает горло.

– Сука ебаная, да что это, блядь, со мной такое?

Кричу, ударяя кулаком в стену. Надо взять себя в руки и успокоиться. Надо бы узнать, что вообще за пацан и про его отца, а еще Регину, может быть, она вовсе не мать ему.

Ни она, ни Сергей ни разу не обмолвились о ребенке, но то, что он не его, это понятно. Неужели на самом деле Регина была с тем парнем, родила от него и Костик называет его отцом? Когда она успела? Получается, что сразу после нашей связи.

Сел на подоконник, смотря в потолок, помню, как поцеловал Регину впервые на этой кухне, когда эта глупая девчонка принесла яблочный пирог. Хотел ее до одури, как увидел на пороге, нарочно открыл голым дверь, провоцируя и смущая.

Не ушла, осталась.

Смелая такая.

А потом, попробовав ее губы на вкус, понял, что отказаться от такого соблазна будет трудно и выше моих сил. Рядом с ней терял волю, мой запретный плод, сладкая, нежная и страстная девочка могла именно в тот момент разрушить все, к чему я долго шел."

"Не знаю, сколько просидел в тишине, странно, что телефон ни разу не звонил, скорее всего, оставил его в машине. Надо бы уходить, в ресторане юбилей, да и дела еще есть.