Злилась, не могла быть мягкой, ведь он предал, бросил. Но все равно любила.

Через двое суток охранник, который не отвечал ни на один вопрос и тенью жил около нас, передал бумаги. Толстую папку белых листов. Читала и не понимала, зачем все это? Для чего?

– Где вы это взяли?

– Матвей Евгеньевич просил передать, если с ним что-то случится, и он не выйдет на связь.

– С ним что-то случилось? Скажите!

– Не могу знать, меня просили передать документы и отвезти вас туда, куда пожелаете.

– Отвезти? Куда?

Опять был полный ступор, голова совсем не соображала, я все пыталась понять и узнать, где Матвей, перебирая десятки вариантов.

– Куда скажете.

Просматривала бумаги, и буквы расплывались перед глазами, там были документы на загородный дом и на эту квартиру, оформленные на мое имя. А еще счет в итальянском банке на сына, которым он может воспользоваться при достижении им совершеннолетия.

Охранник стоял за спиной, ждал моих указаний. Сын лез с расспросами, где папа, а я не знала, что сказать ни тому ни другому.

– Сынок, иди посмотри мультики, а потом мы поедем домой.

– Домой к бабуле? Я ведь уже здоров, у меня совсем ничего не болит. А папа поедет с нами? Где он?

– Да, домой к бабуле, а потом все вместе полетим в Италию.

Сын убежал, я стояла еще несколько минут, обида и злость съедали изнутри. Он не мог нас бросить снова, такого не должно было случиться. Или мог?

– Что случилось? – мой холодный тон, взгляд на охранника.

– Я не могу знать.

– Знать или сказать?

Он молчал, опустив глаза, сердце пропустило удар, второй. Тело окатило горячей волной, затем ледяной.

– Что с ним? Скажите мне! –срываюсь на крик, сжимая пальцами до побелевших костяшек бумаги, хочу швырнуть их ему в лицо, а лучше Жарову за то, что так поступил. Что снова ушел.

– Там, куда он уехал, была операция специальных служб, Матвей Евгеньевич погиб.

– Погиб? Это шутка такая? Не может быть.

Я не верила. Нет, осознание случившегося пришло не сразу, гораздо позже, когда я обзвонила почти все больницы города и морги. Мне нужны доказательства, я должна была видеть его, а не верить словам охранника.

Ничего.

Мужчины с такой фамилией и описанием не было нигде. Мы вернулись домой, папа, видя мое состояние, ни о чем не спрашивал, бабуля тоже не лезла с расспросами.

Меня никто не искал, телефон Матвея был вне зоны действия сети, а через неделю мы улетели домой. Домой в Италию.

И вот уже четыре месяца я все никак не могу найти себе места, свыкнуться с тем, что мужчины, которого я люблю, нет в живых. Мне так до сих пор стыдно за сказанные слова, а еще больнее оттого, что не сказала ему главного.

Что люблю его.

Всегда любила.

Пусть я слабая женщина без гордости, но я бы дала ему второй шанс, только бы он был жив.