Избить, угрожать, уничтожить морально, но убивать в состоянии ревности и мести – нет. Жаров кто угодно, только не убийца.

Все, что последнее время происходит с нами, напоминает плохой остросюжетный триллер. Кажется, что еще немного, любое событие, и нас накроет лавиной, из-под которой невозможно будет уже выбраться. А если и уцелеем, то собрать себя будет трудно.

Смотрю на спящих мужчин, один маленький, другой большой. Они даже лежат в одинаковых зеркальных позах. Матвей бледный, под глазами темные круги, держит руку сына, лежит на правом боку, на спине все та же татуировка птицы, раскинувшей горящие крылья в полете.

Феникс, возродившийся из пепла.

Очень символично.

В груди щемит от предчувствия чего-то неизбежного, словно вот таким я вижу его последний раз, мирно спящим.

Интересно, как бы все сложилось, не будь разлуки в семь лет? Скорее всего, ничего бы не вышло. Жаров бы не отступил от своей цели, а я была бы только помехой.

Сажусь рядом, веду пальцами по крыльям феникса, Матвей вздрагивает, резко приподнимается, стонет. Надо сделать еще укол, действие того закончилось.

– Который час?– говорит шепотом, чтобы не разбудить Костю, тот поворачивается на другой бок,  устраиваясь удобнее, продолжает спать.

– Почти восемь утра, меня разбудила мама, у нее ночные съемки во Флоренции. Твой телефон на кухне звонил несколько раз.

Матвей садится, смотрит на сына, потом на меня, трет глаза, берет за руку, подносит к своему лицу, прижимая ладонь к щеке. Щетина колет кожу, мое сердце бьется чаще. Каким бы сильным он ни был, Матвей все тот же мальчик, которого мать отдала в интернат. Где он выживал как мог, а дальше карабкался, как умел, хватая большие куски от жизни, боясь что-то упустить.

– Надо сделать укол, пойдем, и обязательно что-то поесть, ты так свалишься с ног.

– Как скажешь.

Улыбается, целуя в ладонь. Это совсем другое, не те поцелуи Сергея, которые я практически не замечала.

Пока Матвей в ванной, делаю завтрак, холодильник забит продуктами, а я разбиваю одно яйцо в сковороду и застываю на месте.

Девушка. Точно, рыжеволосая девушка. Как я не вспомнила о ней раньше? С этой аварией, убийством и болезнью сына голова плохо соображает.

– Матвей, там, у Сергея, когда я пришла, с ним была девушка.

Оборачиваюсь, Жаров смотрит на меня, но слушает собеседника по телефону.

– Спасибо, Иван Васильевич, я твой должник, очень хорошие новости. Не спорь, если бы не ты, никто бы не стал разбираться. Все хотят по горячим следам и найти крайнего. Иу меня еще будет к тебе дело, но это чуть позже.

– Так, что ты говорила о девушке?

– У Сергея, когда я пришла отдать ему кольцо и сказать, что у нас ничего не получится, была девушка. Он хлестал ее по ягодицам плетью, она терпела.