Тем больнее и страшнее знать, что чуть было не произошло по моей вине. Самая страшная пытка для матери, знать, что разрушила жизнь сына собственными руками. Ни одна нормальная женщина не простила бы и не приняла обратно такую семью. Но к счастью, твоя жена не такая, как все. Она сильнее меня, она смогла переступить через те события, вычеркнуть их из своей жизни. А я нет. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями, что жизни не жалко, чтобы вернуть, исправить, хотя бы предупредить о беде. Береги её. И попроси отпускать внуков на могилу. Храни вас...

До позднего вечера я не успевал вынырнуть из круговерти обязательных дел и подготовки достойных проводов для матери. Вся обида испарилась, в тот момент, когда дед сказал, что её больше нет. Тем более, что моя жена смогла простить и отпустить с миром, хотя она-то и пострадала.

Сел в машину, устало потёр лицо. Кира! Твою ж мать! Я даже не предупредил! Телефон почти разряженный валяется на сиденье рядом. Тридцать семь пропущенных вызовов. Последний два часа назад. Паника захлестывает с головой! Сердце бьётся где-то в горле! Домой влетаю, уже почти сойдя с ума. Её нигде нет. Не встречает, не спит в спальне, ни на кухне, ни в ванной.

Захожу в столовую, и меня накрывает дежавю. Я узнаю, что Кира беременна, еду к деду, обещаю, что ненадолго, сам пропадаю, не отвечаю на звонки. А возвращаясь в дом спустя полтора месяца, нахожу празднично накрытый стол. Что должна была подумать Кира? С@ка! Влад заверяет, что дом она не покидала, ору на него, что где она тогда? В прошлый раз её тоже вывезли, и никто ничего не видел и не знал. И слышу тихий предупреждающий рык.

- Князь! Князь, хороший! Где хозяйка, где Кира? - алабай тяжело вздыхает и идёт в комнату, окна которой выходят на центральные ворота территории."

"Смотрю, ни на диване, ни в кресле жены нет. Замечаю её туфли лежащие под окном. Подхожу к окну, и меня накрывает таким облегчением! Кира забралась с ногами на подоконник, прислонилась к стеклу и уснула. А из-за занавесок её не видно, если просто заглянуть в комнату.

- Кира! - говорю тихо, чтобы не испугать спросонья. - Кирочка! Прости родная, ради бога прости!

Кира встрепенулись, увидела меня, улыбнулась, затем сразу начала меня взволнованно осматривать.

- Что случилось? - спрашивает и в голосе звучит тревога.

- Мама... Ушла. - Вижу, что она всё понимает.

- Чем помочь? Что надо делать? - спрашивает у меня вместо обид и упрёков.

Права была мать. Моя жена не такая, как все.

- Просто не бросай меня, никогда не бросай! - прошу её, а она в ответ без слов прижимается ко мне, как можно крепче.

Глава 40.

Конец лета приближается, и мне кажется, что чем ближе срок поставленный врачом, тем быстрее бежит время. Кира отвоевала себе право ездить на приём самостоятельно.