Не знаю почему я решила, что он послушает, но услышав свое имя он молча кивнул и вышел.

- Зачем вы так рисковали? - спрашиваю врача.

- А сколько можно с ним сюсюкаться? Кто-то же должен был, наконец, сказать ему правду в глаза. Тем более, что мне совершенно не нравится такое состояние, поверь, я вообще не преувеличиваю, говоря об угрозе. - Говорит Алина Андреевна. - Прием назначаю через пять дней. Не будет улучшений, положу на стационар. Если конечно, ты хочешь родить этого ребёнка. А мне он ничего не сделает. Во-первых, весь город знает, что ни при каких обстоятельствах Сабир Агиров не ведёт разборок с бабами, а во-вторых, он даже из города меня не сможет выгнать просто потому, что ни один другой акушер-гинеколог не возьмётся вести твою беременность, просто из страха.

За всю дорогу домой мы не проронили не звука. К моменту возвращения, у меня ещё и закружилась голова. Наскоро поев обычной яичницы-болтуньи, я опять ушла к себе. Здесь было хоть иллюзорное ощущение безопасности. Когда за окном стемнело, перебралась на кровать и сама не заметила, как уснула.

Пока посреди ночи не проснулась от возмущённого выкрика Агирова.

- Кира, это что бл@ть за хрень? Откуда у нас в доме эта дрянь? Ты что не понимаешь, насколько она для тебя опасна? - нависает надо мной темной тучей и тычет в торчащий из-под подушки блистер.

- Это не опасность! Это единственное, что меня защищает! Эта таблетка! - ору в ответ я, понимая, что всё.

Тормоза слетели совсем. Сейчас я напоминала закусившую удила лошадь. Проще пристрелить, чем остановить. Я даже не пыталась остановить или как-то окультурить те слова, что я выплескивал на мужа. Всё до капли. Хватит с меня страха!

Глава 34.

Сабир.

Кира шипит рассерженной кошкой, к себе не подпускает, рядом находиться не хочет. Даже в машине старается отодвинуться как можно дальше. Это больно. На душе от самого себя противно.

Я ведь с самого начала знал, что Кира если что-то решит, то переубедить её будет невозможно. Да она даже в своих отчётах, прежде чем поставит точку, пять раз всё перепроверит. А я и так косячил не мало. Но она оставалась со мной, оттаивала, принимала со всеми моими закидонами.

Сейчас смотрю и не знаю как подступиться, как разговорить хотя бы.

Не слышит, и слушать не хочет, не верит, насторожилась. А меня без всяких преувеличений потряхивает всего. Нервы натянуты до предела, толком прийти в себя и осознать, что она жива, времени не было.

Срать мне на документы, какое бы имя там не значилось, она под любым именем будет моей женой! Пытаюсь вновь и вновь донести до неё хоть что-то из того, что чувствую, а она любое слово выворачивает, притягивает свою работу."

"Она моя мания, мое сумасшествие, она мой воздух. Её запах наполняет грудь.