"

"Так и хочется съязвить: «Заключение фиктивных браков?»

— Мне нужно посоветоваться. Можно? — Задерживаю взгляд на Рафаэле.

— Конечно, — отзывается юрист.

Забираю документы с собой и направляюсь в кабинет. У меня давно нет сомнений, что этот дом Костя строил для себя: на днях я нашла пару его личных вещей и два вечера прорыдала как истеричка.

Рафаэль закрывает за собой дверь и садится в кресло напротив.

— Я совершенно не знаю языка и половины из того, что вы обсуждали, не поняла. Зачем это необходимо? Пока не получу честные ответы, можешь даже не рассчитывать на мою подпись.

— Я весь внимание.

— У Кости так плохи дела? Зачем все переводить на меня?

— Скажем так, не особо прекрасно. К тому же старик Симидзу отвратительно себя чувствует. На себя я оформить ничего не могу, поэтому ты самая подходящая кандидатура. Я скоро улечу по делам. Останетесь с Нобуо вдвоем. Он начнет вводить тебя в курс дела. Здесь другой язык и законы, но сложного ничего нет. Справишься.

Хочется завыть от отчаяния. Справлюсь? Значит, быстро Костю не выпустят?

— У меня минимум год уйдет, чтобы изучить язык, — сообщаю я и, прищурившись, наблюдаю за лицом Рафаэля.

— Про ребенка ты наврала, — бросает он ответку. — Поэтому займешься бизнесом. Я буду прилетать раз в две недели. Вряд ли чаще.

— Что с Костей? — произношу его имя и едва держусь, чтобы не заплакать.

Если бы Рафаэль сказал, что с Костей всё в порядке и он скоро будет здесь, я бы, наверное, горы свернула в ожидании нашей встречи, но все молчат. И в новостях об этом тоже ничего нет.

— Плохо всё. Гончарова ждет большой срок.

Опять сдерживаюсь, но предчувствую, что после ухода Рафаэля к учебникам я сегодня больше не притронусь.

— Ты поэтому летишь в Москву?

— Я разве сказал, что лечу в Москву? Мне туда пока нельзя.

— И что будет после того, как я подпишу бумаги?

— Станешь богатой и независимой женщиной.

— Потому что Костю посадят?

— Да хоть бы уже посадили. На зоне Суворов ему обеспечит защиту и относительный комфорт. А на свободе Гончаров сразу сыграет в ящик.

Не знаю, как спина по-прежнему остается ровной. Неужели я превращаюсь в такого же робота, как Костя? Вот, значит, как он развил в себе это внешнее безразличие? От мысли, что жизнь Гончарова состояла сплошь из внутренних сломов, становится тяжело на душе. Мне ли осуждать человека, который решил разорвать этот круг и выпустить демонов наружу?

— Я могу отказаться?

— А зачем? Или ты думаешь, что, если закроешься в себе, это будет правильный выбор? Ну ладно. Поддашься сейчас эмоциям и скажешь нет, но что потом?

— Без понятия. Я не хочу думать о будущем, в котором не будет Кости. Мне не нужно это дело и этот дом...

— Хорошо, что Гончаров тебя не слышит. Неужели за этот месяц до тебя не дошло, что Костя делает?

— Нет.