Мне ни к чему нравоучения. Не маленький ребенок, нуждающийся в совете родителей. Я сам, своими собственными руками уничтожил все то хорошее, что могло у нас с Алисой получиться."

"Сначала в грязь ее втоптал, а потом все исправить решил. Дать возможность мне доверять. Показать, что я могу быть прежним. Но все обернулось катастрофой.

— Может, и повторяются, — открываю глаза. Отец смотрит на меня с жалостью и осуждением. — Насрать. Зачем мне выбираться из той ямы, куда я сам себя вогнал?! — ору, закрывая уши ладонями. — Я же не заслуживаю ее отец. Не заслуживаю. После того, через что прошла Алиса по моей вине, она должна меня ненавидеть, презирать. Но… — сглатываю огромный ком в горле. — Ты знаешь, почему она оказалась в моем доме?

— Нет, — качает отрицательно головой.

— Я ее вынудил, — истерично смеюсь. — Вы-ну-дил, — начинаю ходить по комнате, рассказывая отцу всю правду. — Это я… Я вогнал ее отца в долги. Я довел его до сердечного приступа. Сделал все, чтобы она сама пришла. Приползла, стала умолять на коленях спасти ее папашу, — отец в шоке, но продолжает меня слушать, не перебивает. — Хотел увидеть ее сломленной, уничтоженной. Чтобы она тоже почувствовала себя никчемной и никому не нужной, как когда-то я. Чтобы испытала мое к ней огромное презрение.

— Тимур, сынок…

— И я даже не догадывался, что Алиса уже побывала в бездне с самыми страшными в мире демонами, — хватаюсь за волосы на затылке и чуть ли не с корнем их выдираю. — Она пережила смерть ребенка. Нашего ребенка. Дочки, которую я никогда не возьму на руки. Которой колыбельку на ночь не спою. Которая не встретит с мамой и папой свой первый День Рождения. Она одна все это перенесла, ведь меня…обманули, ввели в заблуждение. А я уши развесил и повелся, отказавшись от любимого человека, — скупая слеза скатывается по щеке.

— Сынок, не кори себя, — подходит чуть ближе, на плечо руку кладет и крепко его сжимает. — Все мы порой ошибки совершаем. Верим не тем, а потом за это расплачиваемся. Тем более, когда дело касается любви.

Громко смеюсь, запрокидывая голову. Жизнь и, правда, настоящая сука. Калечит неимоверно жестоко.

— Любовь уже давно уничтожена, — глаза в пол опускаю, мечтая провалиться сквозь землю. Отдаться во власть самого Люцифера, лишь бы Алисе легче от этого было. Лишь хоть как-то загладить свою вину.

— Если она настоящая, за нее нужно бороться, — слегка встряхивает. — Порой с самим собой.

Замечает на столе недопитую бутылку виски. С собой забирает. Также проверяет по всем ящикам прочий алкоголь.

— Похоже, я уже все здесь выпил, — решаю пошутить, но крайне неудачно.

— Я поговорил с матерью, — при ее упоминании ничего внутри не екает. Даже вины за грубое поведение не чувствую. — Предупредил ее, чтобы не лезла.