– Ты знаешь, что он сделал? – задерживаю дыхание. – Он унизил меня перед этой дрянью, которую я считала чуть ли не “сестрой”. Втоптал в пол. Знаешь, как будто его измены было недостаточно, чтобы я почувствовала себя обманутой. Он еще и наши деньги ей в долг дал без моего согласия. Одолжил своей беременной любовнице наши деньги. Я не знаю, что делать, как дальше с этим жить, Свет?

Обида подкатывает к горлу, превращаясь в горький ком.

– Ася, – в голосе приятельницы звучало столько сострадания, что мне стало до одури жалко себя. Судорожно всхлипывая, закрываю рот ладонями, чтобы не разрыдаться в голос.

– Мам!

Звонкий детский голос разносится по квартире, как колокольчик. Устремляю взгляд на проход, в котором спустя миг появляется девчонка.

– Мила, ты чего так кричишь? Ночь уже. Соседей разбудишь, – возмущается Света. – И хватит бегать босиком. Марш на диван.

Диван… Завибрировало в голове, и перед глазами появилась постыдная картина того, как Вадик любовно ласкает выпуклый голый живот Алисы. Дыхание сорвалось, участилось. Порывисто вдохнула и тут же почувствовала, как пальцы обожгло кипятком.

– Ой, – глухо вскрикнув,  отдернула ладонь.

– Боже, Ася, подожди секундочку, – Светлана кидается ко мне, хватая по дороге полотенце. – Не сильно обожглась?

– Немного, Светлан. Ничего страшного. Давай я сама, – дрожащими пальцами забираю у девушки полотенце, вытирая ладонь.

Покрасневшая кожа горела. Но я не чувствовал ничего. Только лишь разгорающийся в душе пожар. Под вечер чувства стали острее, ярче, больнее.

– Ась, подожди немножко, я сейчас Милану спать уложу и вернусь, – пообещала Света и, покидая меня, ушла вслед за дочерью.

Я осталась один на один со своими мыслями: со своей обидой, злостью и душевной болью.

Весь день прошел в суете. Я все время была рядом со Светой. Помогала ей. Начальнице зачем-то срочно понадобилось уехать из дома на квартиру, какие были для этого причины, выяснять я не стала. Если Света захочет рассказать, я ее выслушаю, а сама лезть в ее жизнь не буду.

Зато, Света, стоило ей только увидеть меня, сразу все поняла. Раскусила меня. Выложила ей на эмоциях все что произошло, будто грешник на исповеди.

Думала полегчает. Ошиблась.

И вот теперь, сидя в одиночестве, на меня накатывают волны эмоций прошедшего дня.

Установка дня – не думать о Вадике, лопнула, как воздушный шарик, и яд предательства в один миг затопил мое нутро.

Обида током прошлась по венам, обезоруживая меня перед надвигающейся бурей эмоций, всасывающих в водоворот, из которого нет выхода. Я не могла ничего поделать. Вадик был уже там, в моих мыслях, и теперь я никак не могла от него избавиться. И главное не знала, как  это можно было сделать.

От переизбытка эмоций, дыхание застряло в горле. Хотелось рыдать в голос.