Упрямая, как ослица, – косится он в мою сторону.

Уму непостижимо. Поджимаю губы. Но в ответ предпочитаю помолчать. Чего можно ожидать от обиженного мужчины!?

Мы едем молча. Но когда до салона остается несколько минут езды, я все же не выдерживаю и спрашиваю.

– Мне нужно связаться со Светланой Петровной. Дайте новый номер ее телефона. Старый не отвечает.

Выжидающе смотрю на него. Мужчина напрягается. Я это вижу по его заострившимся чертам лица и по тому, как его мощные пальцы сжали руль.

– Вы что-то скрываете? – закрадывается подозрение.

Герман увеличивает скорость, наверно, тем самым дав мне понять, чтобы я замолчала.

В душе поселяется тревога. Он что-то не договаривает и этот факт заставляет нервничать. Куда могла подеваться Светлана Петровна с дочкой? Может быть ее похитили? И удерживают силой? Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но Герман резко тормозит прямо напротив салона.

– Пока связь со Светланой Петровной будете держать через меня. Все остальные инструкции ты получишь позже. Малинка, – весело хмыкает мужчина, стреляя в меня глазками.

Я от удивления открываю рот. Напряженность в его взгляде и позе испаряется, уступая место озорству.

И это смотрится немного нелепо. Он большой. Сильный. Невероятно брутальный, я его вообще не могла представить с мальчишеской улыбкой на лице. Но то как она украшает, сглаживая его мужественные черты лица, это забавно. В голове становится странно пусто, а грудь обдает теплом.

Невольно улыбаюсь в ответ, спрашиваю:

– Почему малинка? – вскидываю бровь и… о Боже, я ему кокетливо что ли улыбнулась при этом? Как ему вообще можно улыбаться? Он же грубый, неотесанный мужлан!

Щеки тут же вспыхивают и я, смутившись, дрожащими пальцами подхватываю саквояж, дергаю за ручку и в буквальном смысле скатываюсь на асфальт.

– Потому что пахнешь малиной, – слышу прежде, чем захлопнуть дверь.

Я торопливо переставляю ноги, семеня к салону. Как же все это неловко, черт побери. Когда за моей спиной стоял Вадик, мужчины на меня даже не обращали внимания. Хотя… это я им не давала ни малейшего повода, а сейчас? Что со мной творится? Откуда взялась эта развязность?

Раздрай чувств в душе меня настолько отвлекает, что зайдя в салон, иду сразу в раздевалку, не здороваясь с девчонками.

– Что совсем голову от любовника потеряла, что даже по сторонам не смотришь?

Я замираю. Смотрю в сторону Алисы.

Сидит нагло лыбится. Щурится ехидно. У меня от возмущения губы задрожали.

– Что ты тут делаешь? – цежу сквозь зубы.

Алиса отталкивается от кресла, идет к окну. Во всем ее облике чувствуется какое-то презрение и превосходство.

Она сдвигает  жалюзи в сторону. Ее взгляд застывает.

– А он ничего такой. Симпатичный.