Уж не знаю, от немытых ли ягод, от свежего воздуха и солнышка, от проснувшегося здорового аппетита или от постоянного позитива, но мой младший будущий пасынок мало чем напоминал того бледного худенького заморыша с грустными глазами, которого мне впервые принёс Кейденс. А я представляла его бегающим по сады — к весне обязательно поставлю на ноги, — и тихо радовалась.

Рэйнарда тоже радовали перемены, произошедшие в его жизни. Конечно, таким затворником, как Эррол, он не был, но тоже был очень ограничен в общении. А сейчас семейное крыло, где прежде жили лишь король и его сыновья, причём большей частью сами по себе, было наполнено жильцами, суетой, беготнёй и смехом. Особенно первые две недели, когда мы все уже во дворец перебрались, а Олдвен с детьми ещё не уехал.

Самого брата короля долго не было видно, он сидел, закрывшись в своих апартаментах, переживая своё горе в одиночестве и не желая никого видеть, даже собственных детей, и лишь за несколько дней до отъезда стал выходить к столу. Малыша я тоже практически не видела, лишь пару раз, из окна, гуляющего по саду с няней, а вот девочки таскались за старшими детьми хвостиками, заметно увеличивая количество ребятни за столом или в общих играх."

"Отъезд Олдвена с детьми был принят окружающими с некоторым облегчением — для нас с Кейденсом это было знаком того, что самоё сложное время позади, и брат короля потихоньку возвращается к прежней жизни — по его словам, его заждалась лаборатория и исследования, а это хороший знак. Дети же потихоньку радовались, что «мелкие приставучки» больше не станут лезть в игры старших и ябедничать на них, если в игру их не принимали.

И лишь Эррола отъезд двоюродных сестёр огорчил — будучи ближе всего к нему по возрасту, они составляли ему компанию на уроках, а теперь он снова остался один на один с гувернёром, тогда как остальные дети учились вместе, в одной классной комнате, хотя часть уроков у них не совпадала.

К моей радости, и у Рина, и Бейла теперь были наставники по магии, певшие дифирамбы своим одарённым ученикам. Бейл пока занимался с одним из придворных портальщиков, но Кейденс пообещал, что когда парнишка оставит позади азы и выйдет на более серьёзный уровень, то сам возьмётся за его обучение.

Мои ребятишки как-то очень быстро обжились во дворце. Конечно, это было лишь семейное крыло, и я очень быстро поняла, что оно не зря так называется. Если в главном дворце, перед всем миром или, как минимум, своими подданными, туда допущенными, Кейденс был истинным королём и соблюдал всё, что положено по протоколу — была я там разок, только впитанные с молоком кормилицы правила этикета помогли не ударить в грязь лицом, — то в семейном крыле мой жених преображался.