Каково Геду? Я бы не смогла…

Он резко отворачивается. Наверное, не хочет, чтобы я видела его слабость и одновременно не может совладать с выражением лица. Я всё-таки касаюсь его плеча самыми кончиками пальцев. Не лезу обниматься, не вторгаюсь в его личное пространство, а лишь обозначаю, что я рядом, и что я сочувствую. Хотя толку ему с моего «рядом и сочувствую».

Гед чуть поворачивает голову. Мне по-прежнему его лица не видно, а вот он может видеть меня краем глаза.

– Мне было четырнадцать, когда Великий князь Даларс и король Флипии подписали мирный договор, согласно которому я в залог мира отправляюсь во Флиппию.

– Ужасно.

– Я понимал, что мы проигрываем. Для Флиппии война выходила слишком затратной, но они могли нас додавить, именно поэтому договор подписывался на их условиях, тем более нам возвращали захваченные земли. Я понимал…

– Но чувствовал себя брошенным. И ты, – я как-то естественно перехожу на «ты», – остался наедине со страхом перед чужим враждебным миром.

Я говорю не столько о нём, сколько о себе. Я стараюсь не заглядывать в бездну ужаса, которая плещется под напускной бравадой.

И страх, стоило о нём вспомнить, понимает голову. Меня пробирает озноб.

– Главное условие договора – почётным заложником должен быть не просто сын Великого князя, а наследник. А кто в княжестве хочет нового правителя, воспитывавшегося врагом? Когда я приехал, меня буквально облепили сыновья аристократов, изображали гостеприимство и дружелюбие, подталкивали к мысли, что отец меня бросил, а здесь я могу найти новую семью. В смысле надёжных друзей и названных братьев. Меня пытались подсадить на наркотики, на вино, завлечь в бордели.

К счастью, под видом слуги со мной отправился мой учитель, без него бы я не справился. Через год меня, наконец, оставили в покое. Как оставили? Мне больше не пытались навязать ложную дружбу. Я сполна хлебнул, что такое быть заложником из слабого княжества, которое Флиппия рассматривает как свою добычу. Меня не пытался ужалить только ленивый.

Откуда такая откровенность?

Впрочем, никаких тайн Гед не открывает.

– Мне жаль.

– Это перенести было легче. Постепенно развлечение лордам наскучило. Возможно, король повлиял.

– Какой смысл навязывать тебе жену? Власти у неё не будет, от воспитания наследника ты её отстранишь.

– Вот именно, леди. Наследник. Почему бы графу Бальсу не стать регентом при малолетнем внуке?

– Ох…

– Так что дома мне не рады, но объявить наследником моего брата не могут, ведь это спровоцирует новое кровопролитие, к которому Флиппия готовилась все эти года. Мы, конечно, тоже, но… В общем, единственная приемлемое основание для смены наследника – моя смерть. Недавно до меня дошли сведения, что Великий князь тяжело болен.