Точнее, как друг правильно назвал их состояние, – из анабиоза.

Дао что-то прошипел в ответ и тоже склонился над людьми.

– Знаешь, – задумчиво протянул Майк, – а ведь раньше я никогда его не боялся.

– И не надо начинать, – встала на сторону любимца я. – Это же Дао.

– Вот в том то и дело. Если бы я знал тебя чуть хуже, рыба моя, то решил бы, что ты меня разыгрываешь.

– А что еще может вызвать такой результат? Они были увешаны артефактами, если что-то их одновременно активировало…

– Не продолжай, – оборвал меня Майк. – Это не артефакты. Их состояние совершенно не нормальное, такое и сотня разномастных артефактов не вызовет.

– А вы сможете вернуть их к жизни? – поинтересовался Ксавьер, до этого молча стоявший в уголке.

– К жизни – возможно. Но человек слишком сложно устроенный организм, чтобы без последствий пережить продолжительный анабиоз. Скорее всего, на выходе мы получим два овоща.

– То есть допросить их не получится, я правильно понимаю? – уточнил лорд. Ну да, его-то точно мало волнует, проживут ли преступники долго и счастливо. Или недолго и… могут ли быть счастливы овощи?

– Вам лишь бы допрашивать, – пробурчал Майки. – Могу ошибаться, но думаю, что нет. Почти уверен.

– Значит все зря, – признала поражение я.

– Кое-что попробовать можно. Надо только снять с них все удерживающие заклинания, особенно одно какое-то корявое, что за криворучка его накладывал? – продолжал друг, не зная, что автор заклинания рядом с ним. – Можно подумать, они способны пошевелиться.

– А сам-то что не снимешь? – обиделась на “криворучку” я.

– Да оно настолько кривое, что я даже не пойму, с какой стороны к нему подступиться.

– Оно таким и задумывалось, – я отодвинула друга и начала втягивать свои заклинания обратно. Разрушить собственное творение всегда проще простого, родная магия легко вливается обратно.

Ксавьеру даже приближаться не пришлось. Он так и продолжил стоять в своем углу, а опутавшие преступников заклинания попросту исчезли. Я вздохнула – ну и ладно, каждый хорош в своем деле.

– Анабиоз сохраняет мозг в том состоянии, в каком он находился при погружении, – принялся объяснять задумку Майк. – Такие эксперименты проводились, правда, не на людях, но у животных результаты были стабильными. Я попробую считать их эмоциональное состояние.

– Не считывай, по ним и так видно, что они испугались, – то же мне, виртуоз эмпатического воздействия.

– Линда, ты не могла бы меня не перебивать? А еще мыслить шире, но здесь я, наверное, прошу слишком многого, – скривился друг. – Человек – животное, но сложноустроенное. Поэтому эмоций у него больше, а еще они не исчезают не сразу, а держатся какое-то время в нашем подсознании.

– Давайте попробуем, почему нет, – Ксавьер был менее категоричен, чем я.