Удивительно, у меня и подруг-то настоящих никогда не было, сейчас же я сама понимала, что не хочу отпускать не просто помощницу, а человека, ставшего частью моей клиники и жизни, что по сути одно и то же.

– И тебе спасибо, Жак, – Рози осторожно коснулась руки брата, тот только вздохнул. – Идем домой?

– Да.

– До завтра, местресс! – девушка просто сияла, и ее улыбка передалась мне.

– До завтра. И вам, Жак, до свидания. И спасибо.

Последнее я сказала тихо, но была услышана.

– У вас четыре личных сообщения на переговорном артефакте, – на прощание предупредила помощница.

И все-таки она у меня умница. Сама бы я вряд ли пошла проверять артефакт. О том, что он у меня вообще имеется, я вспоминаю только в случаях крайней необходимости.

Первое сообщение заставило меня скривится. Местор Пауль напоминал, что ждет меня в гости на этой неделе. Надо сходить, не отстанет же.

Второе сообщение от Дарела Вольса, который интересовался, все ли у меня в порядке, и не доставила ли птица много неудобств?

“Все хорошо”, – ответила я, ничего не уточняя. С руххом я как-нибудь разберусь.

Третье сообщение от Ксавьера Дагье (начинаю чувствовать себя роковой женщиной, столько сообщений от мужчин.

Так и зазнаться недолго). Лорд Тайны аккуратно интересовался, как хранятся заготовки на зиму в кладовке? Не поленилась, поднялась и проверила, как там наши окаменелости.

“Без изменений”.

А последнее послание пришло от Майка:

“Жди через несколько дней”.

Ох, как я люблю эти неопределенности! Майк, никогда не отличавшийся пунктуальностью, мог прибыть как через два дня, во что верилось слабо, так и через двадцать два. Остается надеяться на лучшее. Потому что с окаменелостями и впрямь пора что-то решать.

Интуиция, основанная на знании целительства, подсказывала, что чем дольше горемыки проведут времени в таком состоянии, тем сложнее их потом вернуть к жизни. А про полноценную жизнь и говорить нечего. Какие изменения происходят в организме людей, попавших под воздействие василиска, никто не изучал.

Поэтому сообщение: “Поторопись”, другу направила, надеясь, что он прислушается.

Но пока поможем тому, кому можем. Рухх достаточно отдохнул, пора лечить крыло."

"Стоило стянуть покрывало с клетки, как рухх встрепенулся и нахохлился, по крыльям побежали искры, хвост с длинными тонкими перьями и своеобразной кисточкой на кончике подрагивал, небольшие ушки грозно топорщились.

Птенец неотрывно наблюдал за мной, периодически щелкая клювом. Что именно означало щелканье, я догадывалась: кое кто, как и я, целый день голодный.

Руххи питались мясом, причем свежим, только что добытым. Такого в моем распоряжении не имелось (давно не наведывалась к мяснику в лавку), так что пришлось рухху довольствоваться обычным мясом из холодильного ларя.