Дядя Костя выразительно посмотрел на Сашу и едва заметно кивнул.

И Саша понял, что письмо передано.

— В Россию вернулись на огромном пароходе «Владимир», через Черное море, и уже десятого июня были в матушке Белокаменной, — сказал Константин Николаевич. — И вот мы здесь. Воротились в нашу милую Стрельну. И путешествие наше, слава Богу, благополучно окончилось.

— Слава Богу! — сказала Мама. — Но как бы я хотела там побывать!

Обед тоже подошёл к концу, но немного позже ожидался чай.

Папа, дядя Костя, тётя Санни, Мария Александровна, Никса и Саша встали возле балюстрады, младшие великие князья устроили игру в прятки в висячем саду.

Внизу шумел лес и лежало зеркало Царскосельского пруда, отражая далёкие деревья и остров с Чесменской колонной. Напротив Зубовского флигеля шумел фонтан, и доносился запах петуний с клумб и роз из сада.

Вечернее солнце зажигало листву, играло в траве и отбрасывало на землю длинные тени.

— Папа, а как дела с привилегией на телефон? — спросил Саша.

— Будет, — кивнул царь. — Не беспокойся.

— Это единственное, за чем дело стало, — заметил Саша. — Инвестора я нашёл.

— Да? — спросил папа.

— Это купец первой гильдии Мамонтов, — сказал Саша. — Бывший откупщик, но сейчас занимается нефтепереработкой под Баку. Только бы он не передумал, а то я ему кинул пару идей про транспортировку нефти. Будет теперь проверять. Кто меня за язык тянул!

Царь усмехнулся и закурил сигару.

— У меня скоро все ящики письменного стола будут забиты твоими проектами, — заметил он.

— Папа, мои проекты не для того, чтобы забивать ими ящики, — возразил Саша, — они для того, чтобы воплощать их в жизнь.

Александр Николаевич хмыкнул.

— Я же подавал проект патентного ведомства, — напомнил Саша. — Было бы патентное бюро, твой стол был бы забит только социальными и юридическими моими проектами. А техническими было бы забито патентное ведомство. И была бы это головная боль господ Якоби, Ленца, Остроградского и других достойных людей, а не твоя. Большая экономия пространства ящиков.

— Социальными и юридическими проектами? — переспросил царь. — Ты написал новый проект конституции?

— Зачем? — пожал плечами Саша. — Всё равно это откладывается до после освобождения крестьян, потому что нельзя заниматься политическими преобразованиями прежде экономических.

— Значит, не оставил ты этой мысли?

— Разумеется, нет, — признался Саша. — Но раньше это казалось мне панацеей. Больше не кажется.

— Почему? — спросил Александр Николаевич.

— Я насмотрелся на рабочий быт в Москве, — сказал Саша. — А здесь Яков Карлович читал нам рассказы одного украинского писателя Марко Вовчека.