— Ты молодец, Никола, что так много запомнил из вашего с отцом путешествия, — сказал Саша. — Но зато мне не придётся переучиваться.

— Саша, Италия будет объединена? — спросил царь.

— Да, — кивнул Саша. — Как и Германия.

— Когда?

— Не знаю, но думаю, что скоро. Имя Джузеппе Гарибальди уже гремит?

— Гарибальди, — повторил царь, словно пробуя слово на вкус. — Да, я слышал об этом авантюристе ещё лет десять назад. Воевал против австрийцев, потом против Папы, был выслан из Сардинского королевства, но смог сбежать в Североамериканские штаты.

— Я тоже слышал, — сказал дядя Костя.

— Он вернулся и теперь служит генералом в армии Сардинского короля. Но это громко сказано: генерал. Набрал добровольцами какую-то шваль. В красных рубахах воюют. Саш, но это не значит: «гремит». Скорее, известно среди сардинцев.

— И известно Саше, — заметил папа.

— Кажется, я видел это имя в «Таймс», — вспомнил Саша.

— Молодец, что читаешь, — похвалил папа.

— Как только загремит, значит, Италия скоро станет единой, — сказал Саша.

— Поглядим, — усмехнулся царь.

— Я запишу, — сказал дядя Костя.

И продолжил:

— Пасху мы встретили в Мессине, потом под парами пошли в Афины.

— На Пасху я красил яйца, — вставил Никола. — А накануне мы ездили на пароход «Херсонес».

— Да, нашего Пароходного Общества, который поднят в Севастополе из воды, — подтвердил дядя Костя.

«Девятый», — посчитал про себя Саша.

— Четырнадцатого апреля с рассветом мы увидели берега Греции, — продолжил дядя Костя. — А около шести утра прошли мыс Анжело и вошли в Архипелаг. С берега прилетел голубь, его словили и показали жене, потом отпустили, и он снова вернулся на берег. А на следующий день уже встали на якорь в Пирее.

В 5 часов приехали король и королева под штандартом, гремели салюты, звучали поздравления. Долго болтали в каюте, пока не спустились вместе на берег и нас не повезли во дворец.

— Утром королева показывала сад, — улыбнулась тётя Санни. — Ничего не может сравниться с его красотою, там розы высоко вьются по деревьям и составляют такую сплошную массу, словно вы находитесь в лесу из роз — как в рассказах тысячи и одной ночи.

— Королева Амалия — родственница Санни, — заметил дядя Костя.

— Мы скоро сблизились с Амалиею, — добавила тётя Санни, — как будто были знакомы с детства, так что расставались только, идя в постель.

Там никогда не видали, чтоб Королева десять дней оставалась без верховой езды; а теперь она не хотела и слышать о ней, чтобы не потерять ни одной минуты от наших бесед. И мой кузен король Оттон был очень любезен.

— В пятницу мы отправились в Пирей и снялись с якоря, — сказал Константин Николаевич. — Король и королева проводили нас сначала до Пирея, а потом при оглушительном пушечном громе — на наш фрегат.